Читаем Вадбольский 4 полностью

У нас, человеков, разум к тому времени будет ого-го! Интересно, как начнём взаимодействовать, с разумной вселенной, когда ей на простейшую мысль потребуется с десяток миллионов лет, а мы, напротив, за секунду можем передумать тысячу тысяч мыслей?

Не начнется ли между нами война? Блин, что это я зафилософствовался в духе простейшего человечка: война, война, грабёж, насиловать женщин…

Мои размышления прервала картинка от Маты Хари, она уже в Петербурге, внизу стремительно проносятся городские кварталы, показался особняк графини…

Я покинул Щель, вернулся в дом, а там спустился в подвал к своему пространственному порталу.

Мате Харе понадобилось четверть часа на то, чтобы проскользнуть в особняк вслед за мужиком, нёсшим охапку берёзовых поленьев, а там она уже без труда проникла в подвал, оттуда то и дело носят склянки, пролетела над котлами и чанами, уже знает где тут и что, а в неприметной запущенной кладовке зависла в воздухе и послала сообщение:

— Подойдет?

— Жди там, — велел я.

— Пузырь развернуть?

— Погоди, — велел я, — попробуем мой вариант.

Я сделал гипервентиляцию, набрал в лёгкие воздуха и с трусливой решимостью шагнул в пузырь, цепко держа в уме координаты комнаты, где зависла Мата Хари.

На этот раз головокружение совсем лёгкое, на мгновение ощутил себя в тесном рыбьем пузыре, но раздвинул руки и ноги, плёнка отлипла от лица, я невольно сделал вдох, воздух легко проходит в обе стороны, и вышагнул из пузыря, сразу уткнувшись в стенку тесного помещения.

— Это было рискованно, — прокомментировала Мата Хари.

— Ты бы на такое не пошла?

— Нет, конечно, — ответила она возмущённо. — Я что, дура неграмотная? Все расчёты показывают…

— Вот потому природа и создала биологическую жизнь, — сообщил я, — а не вас, таких умных.

Она озадачено замолчала, а я, стараясь воплотить идею в реальность, распластал площадь пузыря по стене, придвинул к ней всякую рухлядь, чтобы никто даже случайно не ткнулся лбом в эту стену. Хотя не думаю, что пузырь пропустит кого-то ещё, я уже как бы свой, поднабрался бозонной или тёмной энергии, а другой не ответит на «свой-чужой». Хорошо, если просто не среагирует.

Наконец вышел из кладовки, занятые работой мужики заметили меня, лишь когда я подошёл ближе, сильно удивились, я сказал отечески «Работайте, работайте», прошёлся вдоль цепочки перегонных камер, дал кое-какие указания и пошёл наверх.

Графиня, кто бы подумал, не в своем будуаре перед зеркалом и с разложенной по всему столу косметикой, а в большой комнате на втором этаже, уже переоборудованной под кабинет.

Я на цыпочках подкрался сзади. Она сосредоточенно сличает списки полученных ингредиентов с тем перечнем, что я пересылаю ей периодически. Какой же я молодец, даже женщин заставляю работать, к тому же сумел заинтересовать, сейчас даже Сюзанна очень даже замотивирована, а графиня так и вовсе нашла себе занятие, которое делает её нужной и неоценимо важной в высшем свете.

Я тихонько поцеловал её в оголённую шею, графиня вздрогнула, но женским чутьем ощутила кто сзади, счастливо заулыбалась.

— Барон… Как я по вам соскучилась!

— Взаимно, — сказал я.

Она поднялась, с наслаждением выпрямилась, явно долго сидела над бумагами, закинула мне руки на плечи, красивая, женственная и понимающая, что мужчина желает.

— Кофе? — спросила она. — Или проголодался?

— Хватит и кофе, — ответил я. — Если к нему горка пирожков.

Она засмеялась, прижалась грудью, положив голову мне на плечо. Я обнял крепко и чувственно,

— Всё на ходу, барон?

— И не снимая лыж, — ответил я ей в тон.

Она улыбнулась, хоть и не знает этот анекдот, но догадывается по фразе. Служанка вскоре принесла кофе и горку печенья, пирожки всё-таки лучше лопать горячими, графиня усадила меня на диван и начала рассказывать, как идёт дело с продажей болеутоляющего зелья.

Я взял чашку в обе ладони, ещё не озябшие, но весь день серый и зяблый даже с виду.

— Дорогая, прости, что перебиваю, но с микстурой пора заканчивать, не дикари же лохматые? Переходим на порошки. Их легче перевозить, складировать, расфасовывать…

Она осторожно взяла свою чашку поменьше, вскинула брови, взгляд стал настороженный.

— Хочешь расширить?

— Сразу схватываешь, — одобрил я. — А потом нужно вообще перейти на таблетки.

Она переспросила с непониманием:

— Таблетки? Что это?

Я быстро осушил чашку, кофе хорош, горячий и крепкий, самое то в такую погоду.

— Я тебе уже рассказывал, тот же порошок, но спрессованный в твёрдые комочки определённой формы, веса и размера. Я уже заказал станок для прессования, скоро к тебе привезут, не удивляйся. Таблетки — самая удобная форма для продажи! Там всё заранее отмеряно, сформировано, нельзя налить больше или меньше. И перевозить легче на большие расстояния.

Она внимательно смотрела в моё лицо.

— Вижу, ты размахнулся…

Я кисло улыбнулся.

— На горизонте война, болеутоляющие будут спасать жизни. А потом снова увеличим производство против простуд и болей в желудке. Наша артель в подвале такие объёмы уже не потянет.

На моё удивление она лишь кивнула, а голос прозвучал твёрдо: