Читаем Ва-банк полностью

— Ничего в июне и июле, — вслух пробормотала я. Моя рука взметнулась в воздух. Я прижала палец к дате, всегда бросавшейся мне в глаза, на любом календаре. Двадцать первое июня. В этот день пропала моя мать. Как и остальные июньские дни, на календаре Слоан он остался неотмеченным.

Я просмотрела оставшиеся месяца, а затем перешла к остальным стенам нашей комнаты. Больше календарей. Больше дат. Сделав шаг назад, я оценила весь масштаб проделанной Слоан работы. На этих стенах красовались календари нескольких годов, а на них были отмечены одни и те же даты.

— Слоан? — позвала я в сторону ванной. Дверь была заперта, но через несколько секунд я услышала ответ.

— Я не голая!

На языке Слоан это было приглашением зайти.

— Ты спала сегодня ночью? — спросила я, открывая дверь.

— Отрицательно, — ответила Слоан. Она глядела в зеркало, завернувшись в полотенце. Её волосы были мокрыми. На зеркале она нарисовала спираль Фибоначчи. Она закрывала её лицо в отражении.

Слоан уставилась на себя сквозь спираль.

— Моя мать была танцовщицей, — вдруг произнесла она. — Артисткой. Она была очень красивой.

Я впервые слышала, как Слоан говорит о своей матери. Теперь я понимала, что не одни лишь бумаги на стенах не давали ей заснуть.

— Моему биологическому отцу нравятся красивые вещи, — Слоан обернулась ко мне. — Тори очень обаятельна, не так ли? И та другая девушка с Аароном была очень симметрична.

Ты гадаешь, похож ли Аарон на вашего отца. Думаешь о том, является ли Тори его секретом, как твоя мать была секретом его отца.

— Слоан… — начала было я, но она перебила меня.

— Не важно, — сказала Слоан таким тоном, словно это было очень даже важно. — Двенадцатое января, — сердито сказала она. — Вот, что важно. Сегодня девятое. У нас три дня.

— Три дня? — переспросила я.

Слоан кивнула.

— До следующего убийства.

— Tertiim. Tertiim. Tertiim, — Слоан встала посреди нашего номера, указывая на покрытые бумагой стены. — Трижды три — это девять.

Мне нужны девятеро.

— А трижды триджды три, — продолжила Слоан, — это двадцать семь.

Tertiim. Tertiim. Tertiim. Трижды трижды три.

— Помнишь, что я сказала вчера о числах и о том, что их взяли из последовательности Фибоначчи? — спросила Слоан. — Всю ночь я думала о том, как именно были выбраны числа. Но этот способ, — она указала на стену, которую я рассматривала первой, — единственный, где можно получить двадцать семь дат и ровно три повтора в последовательности.

Три. Трижды трижды три.

— Сначала это была всего лишь теория, — сказала Слоан. — Но затем я взломала сервер ФБР.

— Ты сделала что?

— Я проверила прошлые пятнадцать лет, — беспомощно уточнила Слоан. — В поисках преступлений, совершенных первого января.

— Ты взломала ФБР? — с недоверием произнесла я.

— И ещё Интерпол, — просияв, ответила Слоан. — И ты ни за что не угадаешь, что я нашла.

Проблемы с системой безопасности у лучших мировых агентств по раскрытию преступлений?

— Одиннадцать лет назад на севере Нью-Йорка действовал серийный убийца, — Слоан подошла к другой стене, с пола до потолка увешанной календарями. Она опустилась на колени и прижала пальцы к одной из календарных страниц.

— Первая жертва — проститутка — была убита первого августа того года, — она скользнула рукой вниз страницы. — Вторая жертва — девятого августа, третья — тринадцатого августа. — Она перешла к следующей странице. — Первое и четырнадцатое сентября, — она пропустила октябрь. — Второе и двадцать третье ноября, — она помедлила, позволяя ладони замереть на дате, помеченной в декабре.

— Третье декабря.

Она взглянула на меня, и я мысленно подсчитала. Восемь, — подумала я. — Это восемь.

Я взглянула на следующую дату. Первое января.

— Это та же схема, — произнесла Слоан. — Просто начали с другой даты, — она обернулась к последней стене. На ней был всего один клочок бумаги. Тринадцать первых чисел из последовательности Фибоначчи. 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55, 89, 144, 233

— 1/1, — сказала Слоан. — Первое января. Когда я впервые пыталась подобрать последовательность, следующим числом было 1/2. Но этот метод ограничивается датами в первой трети месяца. Едва ли эффективно. Вместо этого… — она нарисовала квадрат вокруг второй единицы и следовавшей за ней двойки. — Вуаля. 1/12. Если поставить дробь в другом месте, получится 11/2, так что обе эти даты добавляем в список. Возьмем следующие числа в последовательности и получим 11/23. Как только мы выберем все возможные даты с первым числом последовательности, перейдём ко второму. Получается ½ и 1/23. А если разделить 1/23 после двойки, а не после единицы, получится 12/3. Потом третье число, 2/3. В феврале всего двадцать восемь дней, так что 2/35 — это просто связка. Идём дальше, к 3/5, а затем 5/8, 8/1, 8/13, 1/3, 3/2, 3/21, 2/1, 2/13, 1/3 — видишь, первое января только что повторилось.

Винтики в моём мозгу вертелись, стараясь поспевать за её логикой.