– Литература во все времена являлась и продолжает оставаться очень точным социальным сейсмографом. Почему, например, верховные правители прошлого увлекались литературой, театром? Потому что они искали и находили там ответы. Например, известно, что после премьеры «Ревизора» Гоголя император Николай I сказал: «Всем досталось, а мне больше всех». Считается, что так царь признал правоту Гоголя. Да не это он признал! Он признался в том, что если административно-бюрократическая машина функционирует так, как показал это Гоголь, то он, как топ-менеджер страны, совершает серьёзные ошибки. Они и обернулись потом Крымской катастрофой. Царь отнёсся к пьесе как к источнику, указывающему на его промахи. Но далёких выводов не сделал. К сожалению, и наша нынешняя власть, по моим наблюдениям, редко воспринимает литературу в качестве такого источника. А ведь литераторы, в отличие от политологов и прочих экспертов, предупреждают заранее. Писатель говорит: эта лавина может сойти. А политолог вопит: лавина пошла! Но Кремль почему-то слушает политологов, а не писателей.

2015

Писателей без идеологии не бывает

– Юрий Михайлович, в каком настроении и с какими мыслями Вы встретили свой юбилей?

– Я встретил свой юбилей в оптимистическом настроении, с массой творческих планов, и у меня к 60-летию вышел первый том собрания сочинений в 10 томах. Готовя этот том, я залез в свои архивы и нашел там много неопубликованных стихотворений. Одно из них я написал 11 ноября 1984 года, накануне своего 30-летия. Оно полно ужаса от того, что мне завтра 30 лет, даже строчку помню: «…я сердцем леденею от мысли, что мне завтра – 30 лет…». И так стало смешно накануне 60-летия читать про этот ужас 30‐летнего мальчика. Сегодня я куда оптимистичнее.

– В некоторых Ваших произведениях выражена глубокая ностальгия по советскому времени. Это тоска по молодым годам или по социалистическому строю?

– Конечно, это ностальгия и по молодости тоже. У меня была настоящая советская молодость, комсомольская, я был активен, много лет возглавлял комсомольскую организацию Союза писателей. Кстати, многие скрывают сегодня эти эпизоды своей жизни. Вот Михаил Швыдкой был секретарём комсомольской организации журнала «Театр», и мы с ним сидели вместе на заседаниях бюро Краснопресненского райкома комсомола, которые вёл первый секретарь Павел Гусев, нынешний редактор «МК». Я охотно рассказываю об этой части моей жизни. Кстати, без неё я бы не написал «ЧП районного масштаба». Я вырос в рабочей семье, в заводском общежитии, стартовые возможности у меня были очень низкие, но благодаря советским социальным лифтам, как сейчас принято говорить, я добился того, чего хотел. Получил филологическое образование, защитил кандидатскую диссертацию, стал писателем и т. д. В этом смысле я вспоминаю советскую власть добрым словом. Конечно, у неё было много недостатков, и как раз о них я и писал в моих первых книгах. Поэтому упрекать меня в необъективном отношении к советской власти нельзя. Но я принадлежу к тем людям, которые считают, что в советской цивилизации достоинств было гораздо больше, чем недостатков. Я хотел улучшить Советскую власть, а не свергнуть. Убеждён, это была вполне реформируемая система. Однако я не сторонник и той точки зрения, что в СССР вообще не было недостатков, и он рухнул в результате лишь заговора тёмных сил. Это тоже неправда. Недостатки были, и очень серьёзные, и они не исправлялись, вот в чём беда. Американцы смогли усовершенствовать чудовищный рабовладельческий строй, а мы не сумели вполне гуманный социалистический. Увы!

– Сейчас в книжных магазинах можно купить практически всю мировую литературу в красочном издании, но наряду с известной классикой и качественной литературой есть много низкопробных «творений». Как отличить хорошую книгу от никчёмной? Есть такой градусник?