Читаем В зоне риска. Интервью 2014-2020 полностью

– Пробивать «Сто дней…» мне помогал не только Михалков, но и ЦК ВЛКСМ, и писатели-фронтовики (Иван Стаднюк, например), и даже некоторые генералы ГлавПУРа. В советские времена от литературы все ждали правды куда больше, нежели сегодня. А острота Сергея Владимировича про последнего советского писателя имела нешуточный смысл. Он и сам принадлежал к тем авторам, которые вскрывали язвы для того, чтобы их вылечили, а не для того, чтобы сказали: «В морг! И поскорее!» Больше всего меня в нынешних коллегах по перу бесит их уверенность в том, что литература существует для того, чтобы скрывать свои подлинные мысли. А ведь всё наоборот, и лукавые книги устаревают быстрее газет. Жаль молодых авторов, задавивших в себе искренность ради «Букера». Бедняги, их творчество напоминает мне силиконовую беременность. Как я боролся с цензурой? Никак. Я просто честно писал. «Сто дней до приказа» по инициативе, если не путаю, генерала Стефановского хотели в 1984-м напечатать в журнале «Советский воин». Миллиона полтора тираж! Редактор мне сказал: «У вас есть места, даже главы, где об армии написано слишком ехидно. Надо бы сократить!» «Сокращайте!» – легко согласился я. Через неделю он сердито заметил: «Какой вы хитрый! У вас там так всё написано, не то что главу, абзац трудно вычеркнуть…» Я развёл руками. Но повесть не напечатали, против резко выступил генерал Волкогонов. Мол, она нанесёт удар по «полморсосу» – политическому и моральному состоянию личного состава. Вот уж был лис в лампасах…

– В романе «Козлёнок в молоке» поэт Духов поспорил, что модного автора можно сделать из первого встречного – нужны лишь стопка листов, которые никто не прочтёт, интригующий прикид, душещипательная биография и «золотой минимум начинающего гения». «Работают» ли такие рецепты сегодня и насколько изменилось литературное сообщество?

– Из человека, не способного писать, можно сделать лауреата «Большой книги», а писателя – нельзя. «Козлёнок в молоке» – роман гротесковый, с сатирическими гиперболами, но с 1995 года он выдержал около тридцати изданий, видно, я зацепил реальную проблему, а именно: распространение агрессивных мнимостей, или, как точно сказал поэт Юрий Кузнецов, «шифровальщиков пустот». Уверен, если у тебя есть талант, оформившийся в мастерство, для признания не нужны ни прикиды, ни душещипательные биографии, ни «золотой минимум». Всё это – способ слыть в искусстве, а не быть. Любой, самый изощрённый имидж заканчивается, когда читатель берёт в руки том лауреата «Нацбестселлера» и обнаруживает там скучный, а то и полуграмотный бред. Нравы литературного мира, по-моему, не слишком изменились. Реже поминают слово «талант» и чаще «формат». А так всё то же самое: порадеть родному человечку, даже если его дар умещается на кончике комариного носа, и, наоборот, замолчать, затереть талантливого чужого, если не нравятся его эстетические, политические симпатии, круг общения, национальность, наконец. Да, увы, у нас сложилась в стране двухобщинная литература. Об этом я подробно пишу в моей новой книге «Зачем вы, мастера культуры?» Писатели по-прежнему друг друга не знают и не читают. Забавно, но даже придуманная мной в «Козлёнке…» история с папкой чистых страниц, которые все нахваливали, не развязывая тесёмок, оказалась не такой уж нереальной. Так, недавно критик Басинский и прозаик Прилепин, в своё время шумно приветствовавшие «Зулейху» Яхиной, вдруг, когда грянул скандал с нелепой экранизацией, объявили, что на самом деле романа не читали. Кажется, у Грина гномы определяли содержания писем, прикладывая конверты ко лбу – тёплый или холодный. Но так это же гномы…

– Насколько опасна поляризация литературного сообщества? Как-то Вы сказали, что литераторы должны подначивать друг друга, может, даже ссориться, но не уничтожать.

– О какой поляризации вы говорите? Её нет, почти всё информационно-премиальное пространство литературы отдано «гормональным либералам» и «бюджетным патриотам», книги которых, за редким исключением, читать можно только по приговору суда. Похожая ситуация и в театре, где установлен диктат «новой драмы». А поляризация в искусстве необходима. Она плодотворна. Когда я возглавлял «ЛГ», мы пытались противостоять этой «монополии тусовки», показывали другую литературу, предлагали иные имена, даже учредили свою премию «За верность Слову и Отечеству». Но мои преемники в газете сочли, что это хлопотно и невыгодно… Однако меня больше волнует другой вопрос: почему такой вредоносный для культуры перекос устраивает власть? Загадка…