Читаем В Замок полностью

Наконец после множества уклончивых и неточных фраз К. счел, что Фрида теперь, пожалуй, готова ответить на вопрос, почему они с ней расстались.

— Меня об этом спрашиваешь! — вздохнула она. - Хочешь, чтобы я об этом говорила! — Однако, запинаясь и умолкая, она рассказала, что К. все чаще уходил, надолго оставляя ее одну в школе, что она посылала следить за ним Иеремию, и тот, вернувшись, докладывал, что К. опять ходил к Варнаве и его сестрам, пробирался в их дом тайными дорожками, надеясь, конечно же, обмануть ее, и Фрида становилась все печальнее, все боязливей, слабела, грустила. Покинутая и обманутая К., она сошлась с Иеремией и снова поселилась в своей маленькой комнатке в «Господском дворе». Позже у них с К. был разговор, уже в «Господском дворе», куда К., впрочем, пришел не ради нее, а потому, что Эрлангер, первый секретарь Кламма, назначил ему встречу в гостинице. Фрида и К. встретились случайно, он попытался все ей объяснить, и ее вновь неукротимо повлекло к нему. Они ходили взад и вперед по узким коридорам «Господского двора», взявшись под руку, и она настолько забылась, что положила голову на плечо К., у нее разрывалось сердце, и К. ее обнял, но эта случайная встреча была лишь окончательным прощанием.

— Что я делал потом? — спросил К. — В протоколе, который прислали из Замка, лишь бегло упоминается о разговоре К. с неким Эрлангером. Но что было потом? О тех днях или неделях в протоколе нет ни слова.

Фрида печально покачала головой. После встречи в «Господском дворе» она его больше не видела.

К. встал на колени и серьезно посмотрел в глаза Фриды, заметив в них печальное выражение, которое уже так хорошо знал.

— В Деревне, да еще такой маленькой, как эта, всегда ходят какие-то слухи, — сказал он. — В сущности, ни одно событие не остается чьим-то частным делом. Деревенские вечно судачат и шушукаются, подслушивают и подглядывают. Все знают, если кто-то надел новую юбку, знают, чьи дети разбили окно и кто кого приглашает на танцах, кто поколачивает жену, а у кого жена — хозяин в доме.

— Я ничего не слышала, — упрямо ответила Фрида.

К. начал объяснять: он не хочет ее смутить, в данном случае безразлично, он это был или другой. Он очень внимательно прочитал протокольную запись, потом расспросил Старосту обо всем, что в ней сообщалось, но Староста, конечно же, не может знать более того, что ему дозволено знать Замком, больной старик, получающий сведения из вторых рук. Далее. Он, К., был школьным сторожем. Он ночевал в «Господском дворе», и ему удалось вступить в контакт с одним чиновником, тем самым Эрлангером. Кроме того, в протоколе упоминается об известии, которое было решено довести до сведения К., а именно, ему сообщили, что он должен снова отослать Фриду в пивную «Господского двора», как будто он имел такое право — распоряжаться Фридой! Между прочим, это вообще нелепость, ведь к тому времени, как говорит сама Фрида, они уже расстались и она вернулась в «Господский двор».

— А после этого — ничего, — продолжал К. — Спустя несколько недель меня находят в самом жалком состоянии, под кучей грязного тряпья, прямо на улице, думают, я умираю... Что, — воскликнул он с силой, но тотчас понизил голос, неприятно пораженный — гулкое эхо раскатилось в пустом пространстве, и Фрида вздрогнула, — что произошло за этот промежуток времени? Как я очутился в углу возле хлева? Очевидно, после твоего ухода я потерял место школьного сторожа, как будто на самом деле место предоставили тебе.

— Ну да, — робко подтвердила Фрида, — так ведь часто бывает. Мужчина числится на должности, а вся работа достается женщине.

— Но что вселило в деревенских такую твердую уверенность, что я лежал при смерти?

— Наверное, твоя неподвижность.

К. недовольно тряхнул головой: