Читаем В тисках полностью

Филипп не без отвращения достал бумажник. Этот торг ему совсем не нравился. От него отдавало шантажом. Поделить поровну — это честно. Выплачивать частями — довольно противно. Он протянул Ролану четыре бумажки по пятьсот франков. Теперь у него оставалось совсем немного, и ему придется в свою очередь просить у Марилены денег на поездку. Все это становится откровенно унизительным. Но что поделаешь! Они теперь в руках этого неуемного плейбоя, с улыбкой на лице засовывавшего деньги в карман.

— Спасибо, — сказал Ролан. — Надеюсь, я не обездолил тебя. Значит, Марилена не сказала тебе о своем визите ко мне?

— Что? Она сюда приходила…

— Скрытная дама! Знаешь, она все проделала мастерски. Узнав из свидетельства о рождении о своем замужестве, она подумала, что я пишу ей до востребования. Умно, правда? Без труда заполучила мои письма и к тому времени, когда я ей написал, назначив свидание, уже успела составить план. Угадай какой.

— Не знаю.

— Предложила мне развестись.

Ролан засмеялся.

— Заявила это совершенно спокойно. Она великолепна! Но если я разведусь, она снова выйдет за тебя замуж, и я останусь с носом. Заметь, я мог бы продать ей развод… очень дорого. Но как бы я тогда выглядел? Нет, только не развод. Понимаю, что для тебя это не очень приятная ситуация. Мы составим как бы треугольник: я официальный муж, ты фактический, а Марилена — жена и того и другого. Но я совсем не буду вам мешать. Кроме того, я вернусь к тренировкам, стану ездить на соревнования. Обещаю не портить вам жизнь. Когда ты улетаешь?

— Сегодня вечером.

— Надолго?

— Дней на десять.

— Очень хорошо. Позволь мне встречаться с Мариленой и мало-помалу дать ей понять, что о разводе не может быть и речи. Пойми, если она начнет упорствовать, а ты ревновать, мы никогда из этого не выберемся.

Ролан бесцеремонно похлопал Филиппа по колену.

— Все будет в порядке, братец. Раз Марилена ничего тебе обо мне не сказала, значит, в ее маленькой головке происходит какая-то работа. К чему ей мешать? Уезжай и ничего ей не говори. Я тоже не пророню ни слова. Мы друг друга не знаем. Когда вернешься, соберемся на семейный совет и все решим. Согласен?

Филипп встал. Ему совсем не нравился этот слегка насмешливый тон.

— Согласен, — буркнул он.

— Ну что ж, счастливого пути. Веди себя там осторожно.

Филипп передернул плечами и поспешил к выходу, не пожав протянутой Роланом руки. У него сложилось впечатление, что его переиграли. На месте Жервена он, вероятно, действовал бы точно так же, но как ни странно, именно это и приводило его в бешенство. Сюда он шел со спокойной совестью, а теперь чувствовал себя почти что жуликом. Остановился на улице и быстро прикинул. Соглашаясь на эту сделку, он много теряет, но Ролан прав. Дело все равно выгодное. В сущности, внакладе остается только тетя Ольга. Но как далеко может зайти Ролан? Ведь не станет же он подписывать документ, устанавливающий, что они делят поровну… Как только начинаешь думать о деталях, то понимаешь, насколько все мерзко. Он спустился в метро, запутался с пересадками и потратил больше часа, чтобы добраться до бульвара Перейр.

* * *

Перед домом стояла машина транспортного агентства по перевозке мебели. Двери квартиры были широко открыты. На полу валялась солома. Марилена в гостиной разговаривала с какой-то старухой. Увидев Филиппа, она пошла ему навстречу.

— Привезли вещи, — вполголоса произнесла она.

— Какие вещи?

— Мебель из комнаты Симоны, безделушки, дорогие ей вещи, которые переправили оттуда… Не знаю, куда все это деть. Когда ты нужен, тебя никогда нет… Мебель подняли в пустую комнату на восьмом этаже. А ящики пока стоят в комнате для гостей. Разберу их потом. Идем, представлю тебя тете Ольге.

— Значит, это… Вовремя появилась!

— Филипп… Тетя Ольга.

Филипп пожал сухую руку. Тетя не купалась в роскоши, это видно сразу. Одета в черное, похожа на монашку со свойственным им рыскающим взглядом.

— Я испытала огромную боль, — сказала она, — узнав о бедной Марилене… Я очень любила это дитя… Она хоть иногда рассказывала вам обо мне?

— Очень часто, — выдавил из себя Филипп в ужасном смущении.

Ольга опустила глаза, сняла с рукава приставший к нему клок кошачьей шерсти.

— Извините меня, — продолжала она. — Я пришла проведать брата. Он все-таки мне брат. Не узнал меня. Неприятно видеть его в таком состоянии. А вы, Филипп, хоть немного начинаете оправляться от потрясения?

— От потрясения… Да… Хочу сказать… Тяжело, очень тяжело.

Ольга взяла сумочку, перчатки и направилась к двери, где столкнулась с рабочим, протянувшим Марилене какую-то бумагу.

— Вот счет, — сказал он. — Мы закончили.

— Сейчас выпишу чек, — ответила Марилена.

Филипп пошел вслед за ней, на пороге кабинета обернулся.

— Извините, тетя. Я на одну минуту.

Затворив дверь, он сказал тихим голосом:

— Раз уж ты здесь, выпиши мне чек на две тысячи франков.

— Как, еще?

— На предъявителя. У меня оказались непредвиденные расходы.

— Какие расходы?

— Ты отказываешься?

— Мне кажется, мы много тратим.