Читаем В тени Сфинкса полностью

6. IX. 2039. Покойников под пресс не кладут, но погребается лишь биологическая оболочка, протезы же идут на слом. Неужели они протезированы до такой степени? По ревизору захватывающая дискуссия о проекте, сулящем человечеству бессмертие. Мозги дряхлых старцев пересаживались бы в черепа юношей. Эти последние ничего не теряют: их мозги, в свою очередь, достаются подросткам и так далее, — а поскольку все время рождаются новые люди, никто не будет обижен, то есть навсегда обезмозжен. Но есть и многочисленные возражения. Сторонников пересадки мозгов окрестили пересадистами. Возвращаясь с кладбища — пешком, чтобы подышать свежим воздухом — я споткнулся о натянутую между надгробиями проволоку и упал. Что еще за глупые шутки? Надгробот рассыпался в извинениях: это, мол, выходка какого-то хаманта. Дома — сразу к «Вебстеру». «Xамант — робот-хулиган, деградировавший вследствие врожденных дефектов или дурного обращения». На ночь читал «Дамекена с камелиями». Прямо не знаю — может, проглотить весь словарь сразу? Опять ничего не понятно! Впрочем, одного словаря мало, теперь я все лучше это осознаю. Ну вот, например. У героя романа какие-то там амуры с надуванкой (имеются две разновидности: кассетные и развращенки). Что такое надуванка, я уже знаю; не знаю, однако, как относиться к подобной связи: пятнает она мужское достоинство или нет? Может, глумиться над надуванкой — все равно, что кромсать на куски мяч? Или это аморальный поступок?

7. IX. 2039. И все-таки великое дело — настоящая демократия! Сегодня был либисцит: сначала по ревизору показали различные типы женской красоты, потом провели всеобщее голосование. В заключение Верховный комиссар Евгенплана заверил, что выбранные модели получат распространение уже в следующем квартале. Да, это вам не времена подкладок, корсетов, пудры, помады, краски! В улучшальнях (калотехнических салонах) действительно можно изменять рост, пропорции, формы тела. Интересно, могла бы Эйлин… Мне-то она нравится, какая есть, но женщины ведь рабыни моды… Какой-то чуждак пытался вломиться в мою квартиру, а я, как нарочно, принимал ванну. «Чуждак» — это чужой робот. Впрочем, то был роботряс — с фабричным дефектом, но не принятый обратно изготовителем, то есть фактически безроботник. Подобные субъекты увиливают от труда; среди них немало хамантов. Мой душевой мигом сообразил, в чем дело, и дал тому от ворот поворот. Хотя, если быть точным, робота у меня нет: мояк — всего лишь купьютер (купальный компьютер). Я написал «мояк» — так уж теперь говорят — но все же не буду злоупотреблять нынешними словечками; они претят мне, а может, это ностальгия по утраченному прошлому. Эйлин уехала к тетке. Ужинать буду с Джорджем Симингтоном, хозяином того дефективного робота.