— А ты настолько ослеплена своим чувством, что продолжаешь защищать Лармонта. Его внутренняя расхлябанность принесла арайцам больше бед, чем ты думаешь. Он загодя объяснил, какой будет их смерть, нарисовал жуткие картины. И последние дни, недели, месяцы жизни этих существ были исполнены страха. Но они доверились нам, которые ничем не могли им помочь! Ты ушла от меня к нему, человеку чуткому и сердечному, а он?.. А он бросил тебя! Я… я соврал тебе. Мы могли поддерживать связь с Землей. И он тоже мог бы связаться с тобой, только, видно, не осмелился, духа не хватило.

— Прекрати!

Ведена произнесла это тихо, но столь значительно, что Дангисвейо сразу умолк. Ее била дрожь, но он понял, что это не от слабости или неуверенности в себе. Наоборот, весь вид этой женщины подчеркивал ее внутреннее превосходство над ним. Он никак не мог понять, что делает ее такой неуязвимой и безразличной к его намекам и упрекам.

Дангисвейо был уверен, что его последние слова раздавят Велену, но ее реакция была столь неожиданной, что он сразу отрезвел. Ему даже стало стыдно: с чего это вдруг он так разошелся?..

— Я не простила бы себе, если бы пропустила мимо ушей все твои нападки на Нормена, — сказала она наконец, убирая со лба прядь волос. — Я выслушала их внимательно. И это помогло мне лучше понять его. Ведь у тебя один угол зрения — ненависть. И поэтому ты нечестен. Хотя единственное, о чем я просила, — рассказать обо всем честно, как это было. Ну, не обо всем, о Нормене… — Она вопросительно взглянула на него.

— Я еще не все сказал. Выслушай меня до конца.

8

Миновало чуть более полугода с момента приземления «Ромула», и вот оно — страшное известие! Аппараты зарегистрировали деформацию пространства: гравитационный шок, предшествующий взрыву на Чирне. Белый карлик превращался в быструю новую.

Гарпойе созвал экипаж в общем зале. Коротко обрисовал создавшееся положение. Приказал немедленно прервать все работы — больше помочь арайцам нечем. Аннигиляторы были немедленно возвращены на корабль: при вылете из системы Чирны их силовые поля станут основной защитой от излучений новой.

И тут повторилось то, с чем Гарпойе уже столкнулся однажды: отдельные члены экипажа его приказу не подчинились.

Несмотря на решительный запрет, Лармонт, а вместе с ним и еще шестеро мужчин и женщин оставили «Ромула».

Они отправились к арайцам, и ни просьбами, ни приказами остановить их не удалось.

Когда «Ромул» стартовал, они остались на планете.

Восемнадцать часов спустя Чирна вспыхнула.

Всему живому на Аре пришел конец.

* * *

— Значит, Нормен знал, что они все погибнут, — Ведена не смотрела на Дангисвейо. — Но если бы он, в которого эти существа верили как в бога, бросил их в минуту смерти, он никогда не смог бы посмотреть кому-то в глаза. Я его знаю. Он не мог поступить иначе. Тебе, Гирл, этого не понять. Он попытался облегчить этим беспомощным существам самый тяжкий миг их жизни — и уйти в небытие вместе с ними. Нет, его жертва не была бессмысленной, это было… ах, Нормен, почему…

Ведена разрыдалась.

Дангисвейо даже не пошевелился, глядя на нее с некоторой неприязнью: «Сначала оправдывает Лармонта, а теперь оплакивает его… лишено всякой логики».

Но Ведена постаралась успокоиться. Она подняла глаза на Дангисвейо и заметила презрительно опущенные уголки его рта.

— Ну ладно, — проговорила она, вытирая слезы. — Ты полагал, что сможешь изобразить все так, чтобы я почувствовала себя обманутой и униженной. Ты ошибся! Мы с Норменом расстались еще до старта «Ромула». Он не был мне неверен. Он вообще не был способен обманывать — ни себя, ни других. И за это я любила его, люблю и уважаю сейчас… А я-то, я… Боже мой, как же я сразу не поняла, не почувствовала, что заставило его и остальных остаться на Аре, хотя новая уже взорвалась и они знали, что их ждет.

— А сейчас понимаешь?

Ведена поднялась.

— Благодарю тебя за то, что ты нашел время для меня. А теперь прошу об одном: никогда, никогда больше не приходи сюда.

Дангисвейо тоже встал и, холодно кивнув, попрощался.

Он опустился вниз на лифте и вышел из дома.

Был вечер. Он глубоко вдохнул свежий смолистый воздух.

«Ну вот и все позади», — подумал он и, запрокинув голову, уставился в необозримое звездное небо. Чирны отсюда не было видно, но она где-то там, поблизости от Веги.

«И все-таки, Лармонт, твоя смерть бессмысленна», — говорил он себе по дороге, но невеселое настроение от этого не улучшалось, а напротив, неуверенность капля за каплей точила его мозг. Он еще и еще повторил про себя эту фразу, словно заклинание. Но сам себе не верил…

Збигнев Петшиковский

ИЛЛЮЗИЯ [20]

Пер. с польского К. Душенко

Еще не успев открыть дверь, он услышал, как в квартире зазвонил телефон. Он повернул ключ, не зажигая света в прихожей, снял шапку и бросил ее на узкую полку над старомодным шкафчиком, забитым домашним хламом.

— Петр, это ты? — услышал он в трубке знакомый голос.

— Я. Вот только вернулся.

— Послушай, — голос в трубке зазвучал тише. — Если можешь, загляни ко мне. Нужно поговорить с глазу на глаз.