Он не забудет своего внука Фердинанда. Ежегодно он будет получать пятьдесят тысяч дукатов и долю в Неаполе. Что касается Гермэны, ее нужно обеспечить. Ей определили тридцать тысяч золотых флоринов и, пока она остается вдовой, эта сумма будет увеличена на пять тысяч. Долго ли это продлится? Он представил ее — веселую Гермэну, с супругом, которому не нужно прибегать к эликсирам. Его чуть не задушил ревнивый гнев, и чтобы восстановить дыхание, ему потребовалось сдержать себя.

Он увидел стоящего рядом с постелью человека и спросил:

— Кто это?

Подошли его слуги и сказали: — Ваше Величество, это Адриан Утрехтский, он прибыл сюда, как только услышал о недомогании Вашего Величества.

Чтобы скрыть свой гнев, Фердинанд отвернулся к стене. Адриан Утрехтский, главный советник его внука Карла.

Итак, подумал он, черные вороны уже начали слетаться. Сидят и ждут, пока погаснет последний проблеск жизни. Они ошибаются. Я не собираюсь умирать.

Он повернулся и прохрипел:

— Скажите... этому человеку, чтобы он ушел. Он пришел слишком рано. Отошлите его.

И Адриану Утрехтскому пришлось покинуть дом. Но Фердинанд ошибался.

Несколько дней спустя, когда его камергеры подошли к постели, чтобы пожелать ему доброго утра, они увидели, что он мертв.

ПРИНЦЕССА МАРИЯ

Рождественские празднества закончились, и Катарина была рада. Она ждала ребенка в феврале и твердо решила не переутомляться.

Генрих, как и прежде, был с ней нежен. Его вполне устраивало, что во всех празднествах, где он играл центральную роль, она оставалась всего лишь зрительницей. Он заботливо уговаривал ее пойти лечь в постель и отдохнуть, а сам затем отправлялся к Элизабет Блаунт или, быть может, к какой-то другой молодой женщине, которая пришлась по вкусу.

Катарина не возражала. Она терпеливо ждала.

Та зима выдалась суровой, самой холодной, как могли припомнить; и когда стоял ужасный мороз, и Темза покрылась таким толстым льдом, что по нему могли проезжать на телегах, к Генриху принесли известие о кончине Фердинанда.

Тот встретил его в приподнятом настроении. Умер этот старый обманщик Фердинанд. Генрих так и не простил его за то, что тот его одурачил. С ним уходила старая эра, Генрих хорошо это знал. В Испании будет править другой. Генриху хотелось громко расхохотаться. Им станет тот мальчишка, с которым он познакомился во Фландрии — этот еле ворочающий языком неотесанный парнишка, с глазами навыкате и мертвенно бледной кожей. Полная противоположность Фердинанду.

Генрих вовсе не был недоволен. Теперь свою ненависть и зависть, которые он испытывал к испанскому властителю, он обратит на короля Франции, это обворожительное создание с хитрыми глазами, кто показал свою храбрость и начал свое правление, дав своему народу победу — как в свое время это хотел сделать Генрих.

Но пока что умер Фердинанд.

— Это будет для королевы потрясением,— сказал он Уолси, когда они обсуждали новость.— Лучше скрыть это от нее, пока не родится ребенок.

— Внимательность Вашего Величества можно сравнить лишь с вашей мудростью.

— Значит, вы, э, согласны, что ей не следует говорить?

— В ее нынешнем состоянии говорить ей было бы неосмотрительно. Может случиться еще одна беда.

Король кивнул. В его глазах появилось коварное выражение. Уолси были понятны его мысли. В лице своего отца Катарина потеряла могущественного союзника. Если теперь король решится дать ей развод, ни одна великая держава в Европе не возмутится таким с ней обращением, так как вместо воинственного и хитроумного отца-покровителя у нее есть лишь юный и неопытный племянник.

Уолси подумал: роди здорового сына, Катарина, или же тебе будет угрожать большая опасность.

— Я доведу до всеобщего сведения,— сказал Уолси,— что под страхом навлечь на себя неудовольствие Вашего Величества, никто не должен сообщить королеве о смерти ее отца.

* * *

Ребенок Катарины родился 18 февраля 1516 года в Гринвичском дворце. Катарина пришла в себя и услышала крик ребенка. Ее первой мыслью было: «Значит, ребенок жив».

Вокруг своей постели она увидела лица, и среди них Генриха. Она услышала, как кто-то сказал:

— Ребенок здоров, Ваше Величество. Ребенок живет.

Она ощутила огромное удовлетворение. Как она любит этого ребенка! «Всю жизнь я буду его любить,— подумала она,— хотя бы за ту радость, что он принес мне в эту минуту».

Но почему они сказали «ребенок»?

— Мальчик? — спросила она.

Непродолжительное молчание послужило ей ответом еще до того, как он прозвучал:

— Красивая девочка, Ваше Величество.

Послышался легкий вздох. Это было бы слишком много — мальчик и ребенок, который выжил. Около постели появился Генрих.

— У нас здоровый ребенок, Кейт,— сказал он.— А потом... ну, будет и мальчик.

Последующие дни прошли в сильной тревоге: Катарину страшило, что все пойдет по такому же трагическому пути, как и во многих других случаях. Но эта маленькая девочка с самого начала была другой; она выжила, и все у нее было хорошо.