Читаем В тени граната полностью

Время обновления, думала она. И в этом году она чувствовала себя счастливее, чем когда-либо прежде, потому что ей казалось, что обновление коснулось и их отношений с Генрихом, и наступила как бы вторая их весна. И к тому же она стала умнее.

Она поняла, что должна принимать своего супруга таким, каков он есть — здоровый молодой человек, на пять лет младше нее. Должна закрывать глаза на эти интрижки, которые он не давал себе труда скрывать. Должна примириться с тем, что Элизабет Браун — ее фрейлина и главная любовница ее мужа, и не обращать внимания на то, что он делил ложе с одной, потому что страстно желал этого, и с другой, чтобы служить интересам государства и произвести на свет наследника.

Она была полна надежд в тот май. Генрих часто приходил к ней, был к ней добр и она редко видела вспышки его гнева. Она научилась их избегать.

Наступил майский праздник, и Генрих был счастлив, потому что по этому случаю устраивалось одно из тех праздничных представлений, которые он так любил.

Генрих зашел в покои королевы рано утром и был уже одет в зеленый бархат — дублет, штаны в обтяжку и башмаки; даже шапка с изящным пером, в которой он щеголял, тоже была зеленого цвета.

— Весело вам провести этот денек, Ваше Величество,— жизнерадостно пожелал он.— Я зашел узнать, не отважишься ли пойти со мной на майский праздник в это утро.

— Я бы не хотела пойти на этот праздник ни с кем другим, а только с Вашим Величеством.

— Тогда, Кейт, твое желание исполнено. Мы немедленно отправляемся. Пошли.

Как и король, она оделась в зеленый бархат; она была счастлива, и поэтому к ней вернулось что-то от ее прежнего девичьего очарования, что так привлекало в ней Генриха в первые дни их брака.

Так от Гринвичского двора они верхом поехали к Охотничьему холму, окруженные членами венецианского посольства и придворными, ярко разодетыми по случаю майского праздника. Когда они подъехали к холму, к ним подскакала группа мужчин, одетых разбойниками, во главе с тем, кто, по всей видимости, должен был играть роль Робина Гуда.

— Эй! — закричал Генрих,— что это значит и кто вы такие, что осмеливаетесь досаждать королю и королеве Англии?

Робин Гуд сорвал с головы свою шляпу, и через его маску Катарина узнала в нем одного из придворных Генриха.

— Досаждать Его Величеству королю! Мы никогда не станем этого делать. Лесные разбойники так же уважают короля, как и придворные. Не желаете ли Ваше Величество заехать в этот прекрасный зеленый лес и познакомиться с тем, как живут разбойники?

Генрих повернулся к Катарине. — Отважится ли Ваше Величество поехать в лес, где так много разбойников?

— Милорд, туда, куда отваживается ехать Ваше Величество, бесстрашно поеду и я.

Генрих был в восторге от ее ответа, и Катарина подумала: я начинаю так же хорошо играть в его игры, как и он сам.

Итак, они въехали в лес, где их проводили к лесной беседке, сделанной из кустов боярышника, весенних цветов и мха; там стоял накрытый для завтрака стол с олениной и вином.

— Все для удовольствия Ваших Величеств,— сказал Робин Гуд.

Король выразил свой восторг и внимательно следил за Катариной, чтобы увидеть, как она отнеслась к этому сюрпризу. Та не разочаровала его.

Они сидели близко друг к другу как любовники, и король поцеловал ей руку.

Он был счастлив. Он знал, что его сестра Мария и ее муж были на пути в Англию, и это его радовало. Он предвкушал, как будет выражать им свое неудовольствие, а потом простит их. Его очень радовало, что они вновь будут с ним.

Ярко сияло солнце; после пиршества, когда они выехали из леса, их поджидала коляска, украшенная цветами и запряженная пятериком лошадей, в которой сидело несколько прелестных девушек. Эти девушки изображали весну и начали сладко распевать, восхваляя самое прекрасное время года и не забывая вставить несколько песен во славу их прекрасных короля и королевы.

И вот майская процессия вернулась в Гринвич.

Это был счастливый день. Король был вновь как юный любовник. В следующие несколько дней Катарина опять зачала, и на этот раз она твердо решила, что ее ребенок будет жить.

То лето было счастливым. Известие о ее новой беременности обрадовало Катарину и короля.

— Ну, на этот раз, дорогая, наши надежды не обманут нас,— сказал Генрих.— У тебя внутри прекрасный мальчик, и он будет первым из многих.

Катарина позволила себе поверить в это. Ей не хотелось думать о вероятности неудачи. Это был ее год.

В сентябре стало известно о победе Франциска. Короля Франции уже прославляли как одного из величайших полководцев в истории. Молодой, неустрашимый, он дерзнул свершить невозможное и доказал, что это возможно.