Читаем В темном-темном лесу полностью

Клэр кивнула с несчастным видом.

– Я не хотела тебя обманывать, – проговорила она умоляюще и теплой ладонью схватила мою, окоченелую и забрызганную грязью. – И Джеймс хотел, чтобы я с тобой…

– Погоди. – Я резко отдернула руку. – Ты с ним это обсуждала?

Она кивнула и закрыла лицо.

– Ли, я…

Она осеклась и сделала глубокий вдох, набираясь духу. А когда заговорила, в ее голосе зазвучала нотка вызова, отголосок прежней Клэр, которая считала нападение лучшей защитой, которая билась бы до последнего, но не склонила голову под обвинением.

– Слушай, извиняться я не стану. Мы не сделали ничего плохого. Я просто прошу тебя дать нам свое благословение.

– Зачем оно вам, если вы не сделали ничего плохого?

– Потому что ты была моей лучшей подругой!

Была.

То, что это вылетело у нее в прошедшем времени, мы засекли одновременно. Я увидела, как моя реакция отражается на лице Клэр.

«Да скажи уже ей. Я вас благословляю. Скажи!» Я до боли закусила губу.

– Я…

Распахнулась входная дверь. На пороге в прямоугольнике света возникла Фло. Прикрывая глаза ладонью, она вглядывалась в темноту. Буквально стояла на цыпочках, чуть не заваливаясь вперед – как ребенок перед праздником, охваченный восторженным нетерпением на грани истерики.

– Клэр? – В тишине ночного леса ее голос прозвучал оглушительно. – Это ты?

Клэр судорожно вздохнула и вылезла из машины.

– Флопси!

Если ее голос и дрожал, то едва различимо. Не в первый раз я подивилась ее актерскому таланту. Вполне ожидаемо, что она связала жизнь с театром, непонятно одно – почему сама на сцене не играет.

– Клэр, лапусик! – заверещала Фло и пулей метнулась с крыльца, шаркая по гравию плюшевыми тапками-кроликами. – Господи, наконец-то! Я услышала, что кто-то приехал, и жду, жду… Ты чего тут сидишь-то одна в темноте, глупенькая?

– Я болтала с Ли. В смысле, с Норой. Я на нее наткнулась у самого дома.

– Наткнулась? Не сбила же, я надеюсь? Ой! – Второпях Фло рухнула на колени, но тут же вскочила, отряхиваясь. – Ничего, ничего, я не ушиблась!

– Тихо, тихо, спокойно!

Смеясь, Клэр обняла Фло и потихоньку шепнула ей что-то на ухо. Фло закивала. Я стала неловко вылезать из машины. Все-таки стоило дойти пешком, зря я после бега сразу села. Мышцы сразу одеревенели, теперь мне было тяжело даже выпрямиться. Клэр посмотрела на меня.

– Ли, все нормально? Ты как будто прихрамываешь.

– Нормально. – Я тоже попыталась говорить как ни в чем не бывало. – Тебе с сумками помочь?

– Нет, спасибо, я налегке. – Она достала из багажника единственную сумку и повесила на плечо. – Ну, пойдем, Фло, показывай, куда мне.

Я с трудом преодолела лестницу на второй этаж, неся грязные кроссовки за шнурки. Нины в комнате не было. Я стянула потную майку и забрызганные грязью легинсы и, оставшись в нижнем белье, залезла под одеяло.

Я лежала, глядя на круг света от прикроватного ночника, и думала.

Как я могла совершить такую глупую ошибку? Зачем я приехала?

Десять лет я пыталась забыть Джеймса, плетя вокруг себя кокон уверенности и самодостаточности. И мне казалось, что я добилась успеха. У меня была хорошая жизнь. Отличная жизнь! Любимая работа, собственная квартира, очень милые друзья, которые не знают ни Клэр, ни Джеймса и вообще никого из моей прежней жизни в Ридинге.

Я была независима – эмоционально, финансово и как угодно еще. И мне это нравилось.

Мне это очень, очень нравилось, всем спасибо, все пошли на хрен.

А теперь я вляпалась вот в это.

И хуже всего то, что я не могла винить Клэр. Они с Джеймсом действительно не сделали ничего плохого.

Они ничего не были мне должны. Мы с Джеймсом расстались больше десяти лет назад. Нет, виновата только я. В том, что так и не отпустила его. Так и не смогла отпустить.

Я ненавидела Джеймса за то, какую власть он продолжал надо мной иметь. За то, что я до сих пор сравниваю с ним каждого мужчину, проявившего ко мне интерес. Последний парень, с которым я переспала – а было это два года назад, – разбудил меня, потому что я металась и говорила во сне. «Кто такой Джеймс?» – спросил он и, увидев панику на моем лице, встал, оделся и ушел из моей жизни. И я не стала его возвращать.

Я ненавидела Джеймса и ненавидела себя. И прекрасно осознаю, какой я выгляжу неудачницей: влюбилась в шестнадцать и десять лет не могу забыть. Поверьте, никто не понимает этого лучше, чем я. Если бы я услышала эту историю от незнакомца в баре, я бы тоже была полна презрения.

Снизу слышались болтовня и смех, доносился запах пиццы.

Мне надо было спуститься туда и тоже болтать и смеяться. Вместо этого я лежала калачиком под одеялом, зажмурившись и беззвучно крича.

Наконец я собрала волю в кулак и вылезла из постели, морщась от боли в мышцах. Взяла верхнее полотенце из стопки, которую Фло заботливо уложила в изножье каждой кровати, и пошла мыться.

Ванная располагалась в конце коридора. Я закрыла дверь, бросила полотенце на пол. Здесь тоже было выходящее на лес огромное окно без штор. Конечно, заглянуть в него снаружи можно было, лишь забравшись на высокую сосну, и все же, раздеваясь, я подавила желание стыдливо прикрыть грудь.