Читаем В стране водяных полностью

Он закончил рисунок и подписался: «Гаки».

Гаки — большой грешник. По буддийским поверьям, за злые деяния, свершенные в прежней жизни, он должен был страдать от голода. Перед ним появлялись всякие яства, но только он хотел схватить их — они исчезали, как тающий дым. Не похож ли чем-то он сам на этого гаки?!

А что, если есть такая страна… Он не верил ни в бога, ни в дьявола. Нет, пожалуй, в дьявола он верил. В дьявола сомнения. В гётевского дьявола.

А что, если… Он улыбнулся. Во второй раз за эти долгие часы… Ну-ка, представим себе, что в страну капп попал японец. Обыкновенный честный буржуа. Вот она — жизнь! Жизнь, возникающая на кончике кисти. Кисть быстро заходила по бумаге.

Акутагава Рюноскэ пришел в литературу в начале первой мировой войны.

Ощущение огромного переворота, рожденное залпом «Авроры», а затем рисовыми бунтами и великим землетрясением 1923 года и крушением банков, нищетой большинства и богатством меньщинства, — ощущение катастрофического неблагополучия жизни не покидало японскую интеллигенцию. Акутагава стал ее писателем.

Литература девятнадцатого века есть классически совершенное воплощение конфликта человека и общества. Двадцатый век с огромной силой и настойчивостью провозглашает еще один (и тоже главный) конфликт человека с самим собой.

Выдающийся японский писатель Нацумэ Сосэки назвал этот конфликт несколько иначе: «я» и «не я». Герой его поздних романов — человек, который не может бороться с обществом потому, что не может примириться с самим собой. В романе «Сердце» (1914) такой человек кончает жизнь самоубийством.

Нацумэ Сосэки приветствовал первые успехи молодого Акутагава Рюноскэ. Акутагава сохранил к «учителю» (так он называл Нацумэ) уважение на всю жизнь.