Директор школы и все учителя были взволнованы. Каждый из них держал по букету цветов, а Нина Константиновна — целых два.

— Арбузик, не явилась Кучерявочка! — шепотом сообщил Бебешка. — Посыльный доложил, что ее только что отвезли в больницу. Предполагают сильное отравление. Какой-то человек дал ей петушка на палочке, а она так любит леденцы, что забыла об осторожности. Жизнь Кучерявочки сейчас уже вне опасности, но врачи предписали ей строгий постельный режим.

— Что же делать? — с тревогой спросил Арбузик.

— Может, возьмем на корабль парикмахера Эпельсинова? Вот он крутится у причала в клетчатом пиджаке. Он взял отпуск и явился сюда с двумя чемоданами. Он просит довезти его хотя бы до ближайшего порта.

— И что ты предлагаешь?

— Давай рискнем. По дороге приглядимся к нему. Он заверяет, что превосходно готовит любые блюда, прекрасно ориентируется по звездам и готов стоять за штурвалом. Кроме того, говорят, он знает несколько иностранных языков…

Бебешка только рукой махнул, а парикмахер Эпельсинов уже взбежал по трапу на корабль со своими чемоданами и, сняв шляпу, поклонился провожающим.

Некоторые женщины сразу же потянулись к платкам.

— Ах, сколько храбрости, сколько благородства! — воскликнула тетя Муза. — Теперь, по крайней мере, все мы будем чувствовать себя спокойней: с нашими детьми поплывет бывалый человек! Он, конечно, будет переводчиком. Ведь на пути будет Европа или что-нибудь в этом роде, где без знания иностранного языка никак не обойтись!

По команде Арбузика стали поднимать якоря, крутя ворот. Пожарники заиграли прощальный марш. Главный пожарник надел каску и отдал честь.

Оттесненный толпою, в сторонке стоял дядя Ваня. Он улыбался счастливо — верил, что дети делают нужное и благородное дело.

— А они недопустимо рискуют, — сказал кто-то в толпе, когда заработали моторы и «Освободитель» отвалил от причала. — Они здорово рискуют. Лично у меня одна шея, и я не стал бы рисковать ею.

— Зато все они счастливы, а мы с вами до сих пор не знаем, что такое счастье, — возразил другой человек. — Их провожает весь город. Нет, что там ни говорите, жизнь человеку дается один раз, и он непременно должен совершить героический подвиг! Все исчезает, подвиги остаются.

— Если бы не было героев, мы бы не знали, что такое история, — задумчиво сказал третий человек. — Да и не было бы истории, пожалуй… Вот я, знаете, взялся написать про свою жизнь. Два дня промучился, но не вспомнил ничего, кроме завтраков, обедов, ужинов и своего дня рождения. Удивительно, куда девались прожитые дни?..

<p>Глава тридцать вторая</p><p>ПРОИСШЕСТВИЕ</p>

Идти на парусах по извилистой и узкой реке было невозможно. Все по достоинству оценили прозорливость дяди Вани, поставившего на корабль бензиновые моторы.

«Освободитель» быстро продвигался вперед, нигде не задерживаясь. Плыли даже ночью: освещенные бакены, большие поплавки, указывали фарватер — путь, по которому должны двигаться суда, чтобы не наскочить на мель.

Арбузик и Бебешка почти безотлучно находились на капитанском мостике, стараясь организовать дружную работу всех ребят.

— Я полечу разведать дорогу перед выходом в открытое море, — сказал Арбузик. — Но об этом пока молчок.

Оранжевый ракетоплан был спрятан в специальном отсеке трюма. На двери отсека повесили на всякий случай замок.

— Я очень беспокоюсь, — сказал Бебешка. — Разыскать дорогу непросто. Плохо, очень плохо, что мы не знаем толком, куда плывем!

— Не беспокойся, все будет хорошо, — заверил друга Арбузик. — Мы знаем, зачем плывем, — это гораздо важнее. На всякий случай помни: если я не вернусь через три дня, значит, я попал в беду и ждать меня больше не нужно. Выходите в море без меня.

В рубку постучался Саня Картошкин. Приложив палец к губам, показывая, что у него секретное сообщение.

— Арбузик, — тихо сказал он, — каждый день я ловлю передачи какой-то странной радиостанции. Она будто сопровождает нас. Мощность ее передач нисколько не изменяется.

— Что за передачи?

— Не знаю. Они зашифрованы.

Оставшись одни, Арбузик и Бебешка посмотрели друг на друга.

— Кажется, враги не оставили нас в покое, — сказал Арбузик. — Теперь все надежды на ракетоплан!

Он вызвал Пантелеймона, корабельного боцмана.

— Проверь, пожалуйста, надежно ли закрыт ракетоплан!

Через некоторое время в рубку вбежал растерянный Пантелеймон.

— Арбузик, вот ключ от специального отсека, который ты мне дал! Я не смог открыть замок: он поврежден! Кто-то пытался взломать дверь, но это ему пока не удалось! Возможно, преступнику помешали…

— Немедленно приставить к отсеку двух часовых! Установить круглосуточное дежурство! Ракетоплан следует беречь как зеницу ока!

Пантелеймон ушел.

— Все ясно, — сказал Бебешка. — Враг пробрался на борт корабля и поддерживает постоянную радиосвязь со своим центром!

— Кого ты подозреваешь?..

<p>Глава тридцать третья</p><p>РЫЖИЙ КОК</p>

Эпельсинов быстро завладел всеобщим доверием. Он постоянно шутил, не скупился на добрые советы. Каждый считал неудобным обидеть его, и потому Эпельсинов добился, что его поместили в отдельную каюту.