Читаем В Шторме полностью

Никто во дворце, кроме тех, кто был связан с ним ежедневно, не имел ни малейшего представления о том, кем он был, и Халлин был подвержен изощренным и многочисленным попыткам выяснить это. Почему решили, что именно он должен знать все, было загадкой - так как он был почти так же несведущ, как и все остальные, хорошо понимая теперь, что его снабдили только формально принятой версией о прошлом Скайуокера. А еще ему дали совершенно ясно понять, что упоминать имя Люка Скайуокера вне обстоятельств, когда они находились наедине, являлось абсолютным запретом. Его предписывалось называть «коммандер». Когда бы то ни было. Только «коммандер».

Халлин много раз слышал о том, что Люк был одним из тайных хваленых агентов Императора - таким же, как, предположительно, коммандер Джейд - обученным с юного возраста незаметно передвигаться по всей Империи, выполняя приказы своего господина в «деликатных» ситуациях. Согласно другому слуху, этот человек служил раньше императорским гвардейцем - специалистом по проникновению, который, как и лейтенант-коммандер Риис, находился теперь в отставке и занимал более обыкновенное положение в свите Императора. Любая из этих версий могла быть правдой, что бы ни думал Халлин, но ничто не объясняло охранников у дверей - более нервных сегодня, чем обычно.

По какой-то причине Скайуокер вновь был ограничен только двумя комнатами: гостиной и спальней - или, скорее, по очень очевидной причине: было трудно не заметить внушительных ремонтных работ вокруг двери из столовой в гостиную; массивная армированная клетка базовой защитной конструкции, окружающая проем, была тщательно восстановлена, но пока еще не скрыта.

Плюс ко всему у него попытались забрать скальпель на главном входе; это казалось чрезмерным даже здесь - несмотря на то, что охранники и раньше были крайне осторожны. Пришлось энергично спорить и доказывать, что короткий медицинский лазер вряд ли может представлять угрозу, пока коммандер Джейд не дала наконец своего разрешения. По мнению Халлина все это походило на маниакальную крайность. Хоть Скайуокер и был заключенным, он вел себя довольно вежливо и кротко – никогда не совершая чего-либо угрожающего.

Он был одного роста с Халлином, но в отличие от доктора, проводившего дни в спокойном изучении хирургии и медицины, обладал твердой развитой мускулатурой, сформировавшейся за годы военной службы. И он всегда казался очень невозмутимым и сдержанным. Ни разу Халлин не чувствовал, что бы тот представлял опасность для него, как это было в присутствии его отца; даже, когда у них были разногласия в ходе их обсуждений - что было почти всегда; для человека, живущего в императорском дворце, Скайуокер имел слишком радикальные взгляды.

Доктор часто испытывал желание спросить самого Скайуокера о том, что происходит… но после одного их неосторожного разговора, в котором тот кратко разъяснил несколько моментов, вызвав только еще больше вопросов, Халлину убедительно дали понять, что его недавно приобретенное положение сильно зависит от его сотрудничества - тогда как любое полученное знание может представлять для него опасность; по отчетливому впечатлению Халлина - смертельную опасность.

Скайуокер ворвался в ход мыслей доктора, пока тоn работал, начав одну из их обычных дискуссий; всегда сходных по духу, несмотря на разные мнения.

- Вы когда-нибудь спрашивали себя о том, что вы делаете, Халлин? Правильно ли это?

- Нет, - многозначительно ответил доктор, - и именно поэтому я нахожусь не здесь, в отличие от вас.

- Тогда вы - дурак, - не задумываясь, парировал Скайуокер с краткой, напряженной улыбкой. - Если я выйду отсюда - я свободен; вы же останетесь в своей тюрьме навсегда.

- Как чудесно вы убеждены в своей правоте, - беззлобно и легко возразил Халлин. – Но думаю, это все, что у вас есть в распоряжении.

- У меня есть честность, - Люк не смотрел на доктора, зашивающего порезы на его руке.

- Честность не открывает двери, - отклонил Халлин дружественным тоном. Ему нравился Скайуокер, несмотря на расхождения взглядов, и по правде, он наслаждался их небольшими дебатами.

- Честность нельзя приковать цепью, - любезно ответил Люк.

- Но вас, очевидно, можно.

Скайуокер только улыбнулся на это, ничуть не обидевшись:

- Ваша правда.

Он повернулся, чтобы посмотреть на руку, когда Халлин распылял туда какую-то жидкость; три самые глубокие раны пришлось зашить, остальные обошлись пластырем.

- Спасибо, - сказал Люк рассеянно, лишь мельком взглянув на швы.

- Попытайтесь держать ладонь открытой - чтобы швы не разошлись до утра. И держите ее в сухости, - сказал Халлин, собираясь. - Жаль, что это оказалась не другая рука - было бы намного проще.

- Но тогда, вероятно, вас позвали бы только утром, - ответил его пациент, будто искал подтверждения.

- Скорее всего. - Халлин нахмурился, смотря на маленький ручной сканер с показаниями данных крови его подопечного. - У вас очень высокий уровень адреналина, - продолжал он хмуриться, читая данные. - И сердцебиение выше нормы. Как вы себя чувствуете?