Читаем В широком прокате полностью

Взволнованная пропажей бойфренда Хейли, как и предсказывала Сандра, уже успела навести шорох среди охранников кинотеатра: те рыскали по помещениям в поисках парня. Самой Новак, к счастью, среди них не было. Смит отвела одного из секьюрити в сторону, сообщила о случившемся, попросила пока не сообщать Хейли о смерти Гарри и, по возможности, не давать ей пересечься с нами.

Полиция, как мне показалось, добиралась до нас целую вечность, хотя это было не так. Когда копы прибыли на место происшествия, «Поклонение» ещё не закончилось; показ было решено не останавливать, дабы не создавать паники.

Все объяснения полицейским о том, что произошло, Смит взяла на себя. Ей зачитали права, надели наручники и повели к запасному выходу. Я шла следом за женщиной: меня, как свидетеля, тоже попросили проехать в участок.

Сев в полицейскую машину, Сандра лукаво подмигнула мне, и я, глядя вслед отдалявшемуся автомобилю, впервые ощутила облегчение оттого, что самая странная история в моей жизни наконец обретает финал.

Эпилог

Возьмите шестьдесят три отборных киношника. Безжалостно заточите их в подземелье. Подсыпьте немного настоящей драмы и тщательно перемешайте. Бросьте полученную смесь на раскалённую сковородку творческого процесса. Не забудьте добавить туда щепотку испытаний и трудностей. Обжарьте блюдо до золотистого цвета, а затем залейте соусом из усталости, меланхолии и отчаяния. Самую малость потушите на медленном огне, и сочный, ароматный, умопомрачительный фильм готов. Приятного аппетита!

По мнению Гарри Нортона – которого, как выяснилось позже, на самом деле звали Роберт Вуд – рецепт киношедевра должен выглядеть именно так. И что самое поразительное, его замысел сработал: «Поклонение» вместе с кассовым успехом получило несомненное признание критиков, которые объявили отсылки в фильме к «Маллхолланд Драйв» Линча «изящными и меткими», замысел истории – «преступно смелым», а игру актёрского ансамбля – «до непостижимости слаженной». Я, по известным причинам, пропустила овации в конце фильма на премьере в Китайском театре, но, где бы потом мы ни представляли наше кино, зал в финале взрывался аплодисментами.

Правда, всё-таки был у нашей работы один изъян: далеко не все зрители сумели понять, о чём она. Но мы ещё в период съёмок прекрасно знали, что делаем кино не для всех, и потому не были удивлены прохладным отзывам определённой части зрителей.

В целом же эксперимент Заказчика посчитали успешным. Однако многие относились к тому, что похищенным киношникам удалось «выполнить заказ», как к простому везению, а значит, и замысел Нортона был бессмысленным и ничего не доказывал.

Для нас, бывших пленников, эти сомнения не имели никакого значения. Благодаря Нортону мы дали миру превосходный фильм, претерпели личные метаморфозы и пережили, вероятнее всего, самое удивительное приключение в нашей жизни. Для нас это было самым важным, а потому ко всем рассуждениям о том, получился эксперимент или нет, мы относились с изрядной долей скептицизма.

Едва мы только вернулись из плена, каждый из нас готов был растерзать Заказчика за содеянное, в то время как детективы и агенты совершенно не верили в рассказанную нами историю. Сейчас после смерти Гарри и его разоблачения всё перевернулось с ног на голову.

Нортон, безусловно, был противоречивой личностью: бессовестный, мстительный преступник, замешанный в тёмных сделках с оружием, и при этом романтически настроенный синефил с твёрдой верой в возрождающую силу искусства. Возможно, именно потому, что парень провёл долгие месяцы в плену так же, как и мы, он не вызвал такой агрессии с нашей стороны, как это могло бы случится, окажись Заказчиком кто-то нам незнакомый. Подсознательно мы принимали Гарри за своего, и от этого наши показания против него во время расследования и предварительных слушаний были гораздо мягче, чем те откровения, которыми мы делились с агентами сразу после освобождения. Мы больше не относились к произошедшей с нами истории как к трагедии.

Однако и детективы, которые вели дело о похищении, изменили своё отношение к нему. Теперь, когда рассказы о Заказчике благодаря материалам Сандры подтвердились, они пытались отыскать свидетельства негуманного обращения с пленниками. Агенты к тому же хотели использовать в качестве улик мои записи о пережитом, но я отказалась вернуть рукопись под предлогом того, что она будто бы уничтожена.

Отдавшиеся во власть «стокгольмского синдрома», мы не только ни в чём не винили Нортона, но даже защищали его. Точно появление Заказчика само по себе в один миг смыло горькие переживания плена и настигшего позора после него.