— Поздно теперь разговаривать, — отрывисто сказал муж. — Ничего не поделаешь. Придется ее куда-нибудь отправить. Необходимо замять дело. — Он обернулся ко мне. — Надеюсь, на вас можно положиться…

«…Отец придет в ярость, когда вы ему скажете! — предупреждала меня Эдит. — Он будет неистовствовать. Он вас возненавидит. Возненавидит меня. Он захочет меня выгнать». — «Этого он наверняка не сделает», — сказал я. «Но сделает?! Вы его не знаете!»

Она в отчаянии озиралась по сторонам, словно за ней захлопнулась дверца западни. «Лучше бы мне умереть…»

-..Я не стану говорить об этом никому, — сказал я ее отцу.

— Что ж, больше, пожалуй, обсуждать нечего. — И он встал, давая мне понять, что пора уходить.

— Прежде чем уйти, — сказал я, поднимаясь, — позвольте мне сказать вам одну вещь. Ваша дочь — порядочная девушка. Она не относится к числу тех девушек, которых люди невежественные называют легкомысленными. Она любила этого юношу и верила, что и он ее любит. Она не сомневалась, что со временем они поженятся. То, что произошло потом, вполне естественно, если люди любят друг друга. Ее ошибка была в том, что она поверила ему. Трагическая ошибка! Она не сумела его понять — в этом все дело. Но каково ей теперь! Она невыносимо страдает. Сейчас больше, чем когда-либо, ей необходимы ваша любовь и сочувствие. Она говорила мне, что иногда думает о самоубийстве. Все будущее вашей дочери зависит от того, как вы встретите ее сегодня. Обнимите ее, когда она придет, скажите, что любите ее. Скажите, что вы верите, что она порядочная девушка. Скажите, чтоб она не тревожилась: что бы ни произошло, вы поддержите ее. Улыбнитесь, погладьте ее по голове. Если вы сделаете это, вы спасете ее. Если же встретите с возмущением и злобой, вы погубите ее.

— Там увидим, — коротко бросил отец. — Приходится думать не только о ее будущем, но и о нашем. Благодарю за то, что пришли.

Жена его опустилась на стул, а я следом за хозяином пошел к двери.

ГЛАВА 26

Среди девушек, приходивших ко мне, были и такие, которые жили в вечном страхе. Им казалось, что они находятся на краю пропасти, скрывающей в своих безднах страшные призраки. Об этих призраках девушки иногда рассказывали мне.

Я почти не был знаком с основами психологии, а о душевных болезнях знал и того меньше. Бывали случаи, когда я заходил в тупик, не знал, что предпринять, и направлял своих посетительниц к психиатру, с которым у меня была договоренность на этот счет.

Передо мной сидела девушка. Она покачивала ногой и напряженно улыбалась. Я открыл дверь на ее стук, и когда она сказала, что хочет поговорить со мной, я пригласил ее в комнату; войдя, она села и стала молча озираться по сторонам.

Это была девушка лет девятнадцати, одетая в темно-зеленую юбку и красную блузку. У нее были тонкие, нежные руки, ногти покрыты красным лаком. Казалось, она изо всех сил старается сохранить неприступное выражение лица, — зачем ей было это надо, я пока понять не мог. Временами, однако, она теряла власть над собой, и тогда вместо застывшей маски я видел перед собой глаза, полные смятения и мольбы; но это выражение исчезало так же быстро, как появлялось, и вполне могло быть плодом моей фантазии.

Девушка была хорошенькая, с большими темными глазами и длинными ресницами. Казалось, она обладала большим обаянием, — впрочем, впечатление это, возможно, было обманчивым.

Я старался представить себе, что именно привело эту девушку ко мне. Какая беда заставила ее искать помощи у совершенно чужого человека? Я заметил на безымянном пальце ее левой руки обручальное кольцо и решил, что речь пойдет о женихе, уклоняющемся от брака. Такие случаи встречались сплошь и рядом.

Я сел за письменный стол и повернулся к ней.

— Ну, — сказал я. — Что же с вами случилось?

Казалось, она не слышала моего вопроса.

— Что это? — спросила она, показав на предмет, лежавший на столе.

— Череп коалы, — ответил я.

— Череп коалы, — удивленно повторила она. — Почему череп коалы? И почему — у вас на столе? Разве вас интересуют черепа и смерть?

— Нет, но меня интересуют коалы.

— Мертвые коалы?

— Скорее, живые. Я нашел этот череп в зарослях. Благодаря этому черепу я теперь больше знаю о живых коалах.

— Пройдет немного времени, и наши черепа будут такими же, — сказала она, вкладывая какой-то тревожный смысл в эти слова. — Такими же белыми, отполированными. И, наверное, они тоже будут валяться в траве — и жуки будут ползать по ним.

Я улыбнулся:

— Что это вы вдруг? Черепа в траве! Боже праведный! Вам больше пристало бы думать о цветах в траве. Видели вы когда-нибудь цветы в траве?

— Видела.

Мысли, казалось, унесли ее далеко от меня. Она подняла руки над головой, словно собираясь потянуться, потом, вздрогнув, опустила их. Подавшись вперед, она взглянула мне прямо в глаза. Однако мне показалось, что смотрит она не на меня, а на какую-то точку в пространстве между нами.

— Я не кажусь вам ненормальной? — спросила, она.