Но тут он вновь обратился к первоначальному кругу вопросов.

— У вас, вероятно, немало друзей на фабрике.

— Да, у меня есть друзья.

— Поддерживаете ли вы дружеские отношения с кем-либо из рабочих за пределами фабрики?

— Да.

— Я полагаю, что у вас найдутся друзья, которые готовы будут, в случае нужды, одолжить вам несколько шиллингов до получки?

— У меня много таких друзей, но я никогда не нуждаюсь в деньгах и не беру в долг.

— Значит, заработок вас устраивает?

— Я могу прожить на него, не занимая денег.

Он продолжал опрашивать меня. Вопросы задавались с таким расчетом, чтобы выявить, чем я недоволен, как я провожу свободное время, способен ли я говорить сердито и резко с людьми, находящимися у меня в подчинении.

На все вопросы я отвечал отрывисто и сжато, не заботясь о производимом мной впечатлении.

Наконец опрос закончился. Он вложил заполненную анкету в портфель и поднялся с места. Я тоже встал.

— Минуточку, — сказал он, когда я направился к двери.

Я обернулся и стал ждать, что он скажет.

— Вы ведь хорошо знаете всех, кто здесь работает? — спросил он. Его тон резко изменился. Он сошел с пьедестала и заговорил со мной, как с равным и притом так, словно мы были связаны каким-то секретом.

— Да, — ответил я.

— Так вот, — строго между нами, есть ли среди них люди нечестные, обделывающие втихую свои грязные делишки? Как, по-вашему, нужно кого-нибудь из них уволить?

— Нет, — ответил я. — Лучшего штата не подберешь, и — что особенно важно — мистер Бодстерн это хорошо знает. Он хочет лишь получить подтверждение своих собственных оценок.

— Прекрасно, — сказал профессор. Неделю спустя мистер Бодстерн сказал мне, что он очень доволен отзывами о своих служащих.

ГЛАВА 7

Большая часть моего заработка уходила на плату за комнату, питание и проезд на работу и с работы. На покупку необходимых мне вещей оставалось мало. Неожиданно мне представился случай сократить свои расходы, и я не преминул им воспользоваться.

Должность ночного сторожа на фабрике занимал пожилой человек по имени Симпсон. Он был низкого роста, тучный, с больным сердцем. Каждое утро он докладывал мне о выполненной им ночью работе, и я должен был его проверять. Для этого имелся специальный опросный листок, вполне в духе Бодстерна, на котором были расписаны обязанности сторожа с указанием часов, когда надлежало ту или иную работу выполнить. Галочки, проставленные в каждой графе, означали, что работа выполнена:

зайти в кабинет и убедиться, что сейфы заперты;

осмотреть двор с материалами и задние ворота;

проверить краны и газовые конфорки;

обойти всю фабрику;

опорожнить корзинки для бумаг;

подкинуть угля в котел для отопления.

Список такого рода поручений заполнял целую страницу. Каждое утро я просматривал вручавшуюся мне сторожем бумагу, чтобы убедиться, что в каждой графе проставлена галочка.

Если же в графе с обозначением того или иного вида работ был пробел, я обязан был обратить на это внимание мистера Симпсона, тогда он в моем присутствии ставил в соответствующей графе галочку, после чего я клал листок в папку.

Но он редко забывал ставить галочку. Это был образцовый ночной сторож.

Обратная сторона листка была разлинована и озаглавлена: «Замечания». Мистер Симпсон не был щедр на замечания. Уж если он находил нужным прокомментировать как-то свою работу, то это непременно бывали описания поступков, требовавших поощрения и благодарности. Выражать такого рода благодарность входило в круг моих обязанностей, однако в особых случаях, когда мистер Симпсон проявлял на своем посту незаурядное рвение, я вручал листок мистеру Бодстерну, и он уже лично изъявлял Симпсону благодарность, приличествующую случаю.

Так, если Симпсон в графе «Замечания» писал: «Увидел человека, перелезавшего через забор, бросился к нему, но он успел скрыться», — это событие не представлялось особенно значительным, поскольку опасность грозила всего лишь огромным бревнам, унести которые было бы нелегко, — и мистер Симпсон довольствовался моей похвалой.

На когда он писал на обороте листка: «Услышал, как кто-то пытается взломать дверь в контору, подкрался из-за угла и окликнул неизвестного; тот убежал, а я позвонил в полицию, где этот факт был запротоколирован», речь шла об опасности, грозившей сердцу фирмы, ее святая святых — сейфам. Тогда я передавал листок мистеру Бодстерну, и тот с живым интересом в течение получаса расспрашивал о подробностях мистера Симпсона, который в лицах представлял ему ночное происшествие.

Затем мистер Бодстерн и мистер Симпсон выходили из помещения, чтобы осмотреть дверь снаружи, и мистер Симпсон показывал, как уверенно и решительно он приближался к неизвестному злоумышленнику, как тот, вздрогнув, поднял голову, резко обернулся, а затем, пригибаясь к земле, побежал к забору.