Читаем В семнадцать лет полностью

Шэннон опустила голову, снова напоминая себе , что они с Мэдисон из разных миров. Она кивнула и встала, чтобы уйти, но успела заметить грусть в глазах Мэдисон.


Глава 5


"Должно быть, это было трудно," сказала Шарлотта. "Такие эмоции в четырнадцать лет."

"Спасибо," поблагодарила Шэннон, принимая от Трейси тарелку с лазаньей. "Выглядит великолепно." Она кивнула Шарлотте. "Да, я знала что то, что мы делали было сумасшествием," продолжила она. "Во время переходного возраста вдруг осознать, что твоя лучшая подруга вызывает у тебя желание, было очень... страшно. Но если бы ее мать застукала нас..." сказала она, качая головой. "Я даже не могу представить ее реакцию."

Шарлотта рассмеялась. "О, думаю, можешь. Именно поэтому это так тебя и пугало."

"Так вы с Мэдисон поговорили об этом?" спросила Трейси. "То есть, вы конечно сколько угодно могли говорить, что только практикуетесь, но уверена, что вы обе понимали, что в действительности происходило."

"Да, мы знали, что происходило, но мы не говорили об этом. Она делала то, что должна была делать, то, чего от нее ожидали  - встречалась со Стивеном Коулом. У нас не было ничего общего. Разные школы, разные друзья. Ее мать сильно ее загружала, пытаясь хоть как-то отдалить нас друг от друга - теннис, плаванье, танцы. Она постоянно была занята. Чем старше она становилась, тем больше времени она проводила со своими друзьями. Не то, чтобы она этого хотела. Просто это было то, чего от нее ждали."

"Потому что она была Лэнсфорд," сказала Шарлотта. "Значит, Брук Хилл был небольшим городком, в котором все еще действовали все эти старые правила с разделением по статусу. Удивительно."

"Как я говорила, ее мать относилась к этому очень серьезно."

"Значит видеться вам было трудно?"

"Иногда. Ее мать была еще более загружена, чем Мэдисон. Ужин был в семь, и никто из ее родителей обычно не приходил домой до этого времени." Она попробовала кусочек лазаньи и повернулась к Трейси. "Очень вкусно. Спасибо, что сделала ее по-вегетариански."

"Не за что. На здоровье."

"Когда поцелуев стало не достаточно?" спросила Шарлотта.

"Хочешь знать когда мы перешли на следующий уровень?"

"Как я понимаю, вы не сразу стали близки. Ведь вы были совсем неопытны," сказала она.

"Неопытны да, невежественны– не так уж," ответила Шэннон. "Я хотела большего, но боялась." Она улыбнулась. "Мне было пятнадцать, когда я осмелилась прикоснуться к ее груди в первый раз."

* * *

"Я получила высший балл," взволнованно сообщила Мэдисон, протягивая Шэннон свой тест.

"Ты только посмотри," сказала она. "Видишь? Я же говорила тебе, что все будет в порядке."

"Я все равно не могу в это поверить."

Шэннон проследовала за Мэдисон в ее кабинет и уселась на пол, на свое обычное место. Мэдисон села рядом, скрестив ноги, легкая улыбка блуждала по ее губам.

"Что?" спросила ее Шэннон, тоже улыбаясь.

"Стефани устраивает завтра вечеринку."

Шэннон склонила голову, широко улыбаясь. "И что? Хочешь порепетировать танец?"

Мэдисон кивнула, выражение ее лица стало серьезным. "Можно?"

Шэннон обрадовалась, но не хотела показывать своего энтузиазма по этому поводу. "Какой танец?"

Мэдисон медленно улыбнулась, и по телу Шэннон пробежала дрожь при виде этой улыбки. "Медленный."

Шэннон сглотнула, сомневаясь, что устоит на ногах во время танца. Они целовались уже много раз, но никогда особо не прикасаясь друг к другу. Даже когда они лежали на кровати, между ними всегда оставалось расстояние. Но медленный танец? Их тела будут близки, и их руки будут свободны для любых действий.

"Можно?" повторила Мэдисон свой вопрос.

Шэннон наконец кивнула. Она знала, что не может сопротивляться Мэдисон. Они встали и Шэннон  нервно затопталась на месте.

"А музыка?" удалось выговорить ей.

Мэдисон покачала головой. "Давай просто потанцуем," прошептала она.

Шэннон кивнула, хотя не имела ни малейшего понятия с чего начинать, она никогда раньше не танцевала медленный танец. Мэдисон приблизилась к подруге, и взяв ее за руки, опустила их на свою талию. Затем она положила свои руки на плечи Шэннон, обвивая ее за шею. Шэннон прикрыла глаза, чувствуя как тело Мэдисон прижалось к ее собственному.

"Ты должна вести," тихо подсказала Мэдисон, ее горячее дыхание ласкало ухо Шэннон.

Шэннон переступила с ноги на ногу. Она сильнее сжала талию Мэдисон, чувствуя как бешено забился ее пульс, и сбилось дыхание, и приказала себе успокоиться. Это всего лишь танец. Но когда Мэдисон запустила пальцы в ее волосы, она услыхала ее сбивчивое дыхание, и поняла, что была не единственной на кого так влияла близость их тел.

Чувствуя неожиданную храбрость, она позволила своим рукам обнять Мэдисон за талию и притянуть к себе. Их губы были очень близко, и она наклонила голову, припадая к губам девушки в медленном поцелуе, который вскоре превратился в жаркий и страстный.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Детективы / Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное