Читаем В постели с врагом полностью

Я прошла в небольшое помещение и села на жутко неудобный фиолетовый диван, небрежно стоящий посреди гостиной. Почему он такой неудобный? Почему… фиолетовый? Здесь и так ужасно тесно и душно.

– А где телек? – спросила я, взглянув на тумбу с четкой линией от пыли, где, скорее всего, он стоял.

– Я его не смотрю.

– Правда? – удивленно уставилась на парня. – Все люди смотрят телек.

– Я не все.

Он повернулся ко мне спиной и схватился за края белой майки, приподняв ее. Я успела увидеть четкую линию вьющихся волос от пупка до шорт, прежде чем отвернуться и закричать:

– Эй, ты что делаешь?

– Не поверишь, собираюсь в душ. Сегодня страшная жара.

– Что ты? Никогда не видела, как переодеваются люди?

Вообще-то нет. Я видела, как переодевали маленького Патрика, и то мама всегда отводит его в отдельную комнату. Даже в детстве нас с Крисом раздевали и одевали в отдельных комнатах. Где-то в глубине разума я представляла, как Крис разденется передо мной, обнажив свои кубики пресса. Я видела их только на тренировке или во время игры, наслаждаясь рельефом. Но это были лишь мгновения и то на большом расстоянии от поля до трибун.

– Ты серьезно? – перебил мои мысли парень. Я все еще не осмелилась повернуться. Вдруг он там совсем голый? – Ещё скажи, что с парнем не встречалась и ни разу не целовалась.

– Н-ни разу. Никогда.

Он наверняка смотрел на меня как на сумасшедшую, страдающую шизофренией. Через пару секунд я услышала заливистый смех и повернулась к нему.

– Что?

Хм… все еще одетый, уже радует.

– Ты не похожа на не целованную девственницу.

– Правда? Как ты это понял?

Желание стукнуть этого наглеца по голове разрасталось с каждой секундой.

– Слишком буйная для невинной овечки.

– Да ты…

– Ладно, сиди тут, я в душ схожу.

Что этот гад себе позволяет? Как он может судить меня? Он совсем меня не знает.

Он скрылся за маленькой дверью под лестницей. У него что, душ находится под лестницей? Там, наверное, жутко неудобно. Сам дом оставлял желать лучшего. Ощущение, что он вот-вот развалится, если я коснусь обшарпанной стены.