Читаем В постели с Кинг-Конгом полностью

Скорость записи стала еще медленнее. Женщина вытянула руку и попыталась освободиться от пальцев Рукина. Широкий рукав ее черного просторного пальто свалился почти до локтя, обнажилось запястье, на нем сверкнули часы.

– Здесь, по идее, должны звучать фанфары, – объявил Макс, – та-та-та-тра-та-та!

Изображение руки замерло, увеличилось, заполнило весь экран, стало возможно в деталях рассмотреть циферблат.

– Коллекционное изделие всемирно известной фирмы, – ахнула я, – спецзаказ Антона Евгеньевича, и картинка с изображением мультгероя Барта Симпсона!

– Здорово, да? – по-детски обрадовался Макс. – Там еще есть серийный номер. Я побеседовал с московским представителем часовщиков, тот был настолько любезен, что подтвердил, да, сию модель изготовили по эскизу господина Алферова, она предназначалась в подарок для его сына. Как я и предполагал, Женечка не упустил возможности побывать на своих похоронах, он даже решил записать действо. Донельзя избалованному, эгоистичному парню ситуация небось понравилась.

– Евгений мог отдать накануне смерти брегет какому-нибудь приятелю, – неуверенно произнесла я, – или потерять его!

Макс остановил запись, и в ту же секунду из холла прозвучал звонок.

– К нам гости? – удивилась я. – Наверное, Капа пришла за Микки!

– Надеюсь, что это Рукин, я попросил его приехать сюда, – быстро сказал муж, – сейчас приведу его в кабинет.

Когда Вадим возник на пороге комнаты, я удивилась его бледному, осунувшемуся виду и воскликнула:

– Вы заболели? Похоже, за то время, что мы не виделись, вы похудели килограммов на пять.

Рукин сделал попытку улыбнуться.

– Я совершенно здоров, просто очень много работы.

Я вспомнила об обязанностях хозяйки:

– Чай, кофе?

Вадим опустился в кресло.

– Меня настойчиво приглашали прибыть сюда, пообещали сообщить нечто такое, о чем лучше не говорить ни в офисе, ни дома, ни в ресторане. Я взволнован, переходите к делу без китайских церемоний.

– Отлично, – одобрил Макс и включил запись с камер видеонаблюдения в зале крематория.

Вадим молча просмотрел «кино».

– Что вы хотите? – спросил он после того, как полюбовался на увеличенное изображение часов.

– Правду, – спокойно сказал Макс, – вопросов у нас много.

– И не надо лгать, – предостерегла я, – Евгений жив. Это ведь он утопил Маргариту Логинову?

Рукин кивнул:

– Ладно, вы правы, но это было несчастье, а не злой умысел.

– Антон Евгеньевич предложил Ване взять вину на себя, – тихо продолжала я, – Зинаида Фирсова была в курсе дела, полагаю, что бывшая кормилица не пришла в восторг от сценария Алферова, но Иван мечтал попасть в Принстон. Кого кремировали вместо Жени?

Рукин вздрогнул:

– Подростка. Его ограбили и избили на улице. При нем не нашлось никаких документов, ни паспорта, ни кредитки, ни телефона, ни приметных украшений. Бандиты унесли все, но, наверное, был шанс опознать тинейджера. Мальчик был хорошо одет, чистый, ухоженный, не голодный, явно домашний, его точно искали родители.

– И как же Антон заполучил труп? – заинтересовался Макс.

Рукин потер ладонью лоб.

– Вы не знали Алферова, это был танк, боевая машина пехоты, всепогодный бомбардировщик. Антону стоило лишь захотеть, и все получалось. Иногда мне тоже, как и его недоброжелателям, казалось, что шеф продал душу дьяволу. Порой я полагал, что он владеет волшебной палочкой. Алферову во всем сопутствовала удача. У босса было огромное количество знакомых, очевидно, кто-то ему помог. Поверьте, я не спрашивал кто. Знаю лишь, что действовать следовало крайне быстро, времени не было, а тот труп единственный подходил по возрасту, его доставили в морг вечером того же дня, когда утонула Рита.

– Ясно, – мрачно сказал Макс, – солидная сумма денег – и место в холодильнике свободно. Был ли мальчик? Нет! Вам не приходило в голову, что где-то живут родители подростка, бабушка, дедушка, сестра, брат? Для них тот, неопознанный, самый близкий человек, они не в курсе, что с ним произошло, а неизвестность хуже, чем знание о смерти.

Рукин дернулся, но промолчал.

– Понятно теперь, о чьем пепле говорила Зинаида, – вздохнула я, – она спрашивала у Антона Евгеньевича: «Пепел вам в сердце не стучит? Не вспоминаете, как серое облачко улетает в небо? Может, он тоже был чей-то любимый!» Кто такой Роберт? Его имя произнесла во время той же беседы Фирсова.

Вадим стукнул кулаком по подлокотнику кресла: