– Мы знаем историю Павлика Морозова, – остановила я Таню, – правда, во времена моего детства ее преподносили детям под иным ракурсом. Но почему ты так называешь Лену?

Таня облизнула губы.

– А она меня вечно под бомбы кидала! Вернется мама с работы, сразу понятно, в каком она настроении, можно в прихожую соваться или не стоит!

– Правда? – усомнился Роман. – Ты, похоже, экстрасенс.

– Нет, – засмеялась Таня. – Я по туфлям разбираю. Если мама их тихо снимает, не ворчит, а потом в ванную идет, значит, все у нас хорошо. Но, когда она ботинки с шумом в разные стороны швыркает и говорит: «Безобразие! Неужели лень половик вытряхнуть», тут натягивай шлем и отползай в кусты, убьет! Ленка хитрющая, она дневник схватит и к маме несется.

– Мусечка-пусечка, мне сегодня три пятерки поставили! На литературе похвалили! Сейчас коврик во двор отнесу и чистеньким верну. А у Тани банан по физике и замечание по физре, сестра-тупица форму дома забыла!

Хвать половик и вон из квартиры. Ну и что мать сделает?

– Откусит тебе голову, – предположил Роман.

– Стопудово, – печально согласилась девочка, – мне по полной вломят, в кино не отпустят, ужина не дадут. И плевать, что я пол на кухне помыла и картошки начистила. Лена хорошая, а я дрянь, и так всегда.

– Елена, наверное, сейчас на занятиях? – предположила я.

– Наш ботан везде с учебниками ходит, – буркнула Таня.

– Когда твоя сестра вернется? – спросил Воронин и услышал странный ответ:

– В конце июня.

Очевидно, на наших лицах появилось недоумение, потому что Таня пояснила:

– Она в Англии, учится в колледже, уехала совсем недавно. Посреди четверти сорвалась.

Глава 4

– Отправить ребенка за границу – не дешевое удовольствие, – протянул Роман.

– Ага, – согласилась Таня, – поэтому я постоянно слышу: «Не проси ничего лишнего, у нас сейчас напряженка с деньгами». Разве справедливо, что из-за «Павлика Морозова» я на зимние каникулы в Египет не поехала? У нас полкласса отправилось, а мои родители сразу отказались. Зато насчет Ленки у них столько планов! Она непременно поступит в Кембридж, выучится на юриста, выйдет замуж за барона-графа, станет адвокатом, купит замок и семью в Англию перевезет. Ха! Зря надеются!

– Почему? – не удержалась я от вопроса. – Это довольно частая практика у эмигрантов. Сначала Россию покидает один член семьи, уезжает, допустим, на работу или учебу, пускает корни в чужой стране, а затем перетаскивает к себе остальных.

– Ленка не такая, – убежденно возразила Таня, – нас мигом забудет, как только в Англии устроится. Мужа она точно найдет богатого, умеет на людей хорошее впечатление произвести, знает, как кому понравиться. Ее училки в Москве обожали!

– Девочки-отличницы всегда нравятся педагогам, – перебил Роман.

– А вот и нет! – возразила Таня. – У нас в классе Верка Калина сидит, так ее они сожрать готовы. У Вероиды сплошные пятерки, она себя умнее Ломоносова считает, постоянно русичку и математичку поправляет, на истории выпендривается! Занудит Людмила Петровна чего-нибудь про царицу Екатерину, а Верка руку тянет: «Нет, неправильно! Вы учебник цитируете, он старый. Я читала книжку, там другое написано». И лекцию толкает. А Ленка после занятий к физичке подползала и блеяла:

– Анна Константиновна, давайте помогу вам сумку с нашими тетрадями до дома донести. У вас артрит, руки болят, а мне нетрудно!

Химичке она пуделя стригла, прикидывалась, будто собак обожает, англичанке для кабинета плакат нарисовала, биологичке скелет сделала.

– Интересно, где твоя старшая сестра взяла кости? Убила, что ли, кого-то? – с самым серьезным видом поинтересовался Роман.

– Как тебе не стыдно, Татьяна, – устало произнесла Лидия, входя на кухню. – Зачем гадости про сестру посторонним говоришь?

Мне ее фраза показалась странной: если вдуматься, получается, что своим людям можно говорить о Лене плохо.

– Вы проснулись? Как себя чувствуете? – проявил заботу Роман.

– Мне будто голос какой-то сказал: «Вставай немедленно», – поежилась падчерица покойной, – вот я и вскочила. В голове не укладывается, как такое возможно? Утром Надя уехала здоровая, веселая, а вечером мертва!

– Бабушка умерла в одиннадцать, – сказала Таня, но мать не слушала девочку, продолжала:

– Если человек долго болеет, лечится, операцию делает, тогда понятно. Но умереть на ровном месте, без причины?

Я показала на ящик с лекарствами.

– Насколько я поняла, Бороздина не принимала предписанные доктором медикаменты.

Лидия села к столу.

– Татьяна, вместо того чтобы врать про Лену, угостила бы людей чаем. Достань хлеб, сыр, масло.

– Спасибо, мы не голодны, – быстро сказала я, памятуя о неписаном правиле: никогда не ешь дома у незнакомых людей.

– Давай, давай, – поторопила мать дочь.

Таня нехотя встала, взяла электрочайник, сунула его под струю воды из крана, грохнула на подставку, нажала на кнопку, добыла из пакета батон, положила его на клеенку, вытащила из холодильника коробку с плавленым сыром, схватила с подоконника разномастные кружки, сунула в каждую пакетик с заваркой…