Флитчер вздохнул и положил на стол пухлую пачку.

— Еще?

— Больше нет, господин инспектор, — твердо произнес боцман и оскалился, показывая желтые от никотина крупные зубы. — Вы наблюдательны!

— Благодарю.

Сергей медленно пересчитал деньги.

— Двести рублей. Как думаешь, товарищ Сизов, сколько на такую сумму надо продать зажигалок?

— Да ящика два или больше, товарищ инспектор!

— То-то и оно...

— Я могу взять библию? — спросил Флитчер. — Или ее вы тоже конфискуете?

— Не торопитесь, — ответил Сергей. — Присядьте. Надо составить акт, — и он внимательно поглядел в глаза боцмана. — А про портфель не спрашиваете?

— Что? — Флитчер покраснел, усаживаясь в кресло, напротив письменного стола. — Да, разумеется, и портфель.

Сергей перелистал плотный том:

— О! А библия-то не простая...

Сразу за Ветхим Заветом было вклеено другое издание — иеговистский журнал «На страже», изданный в Бруклине.

— Сколько таких томов вы продали?

— Четыре.

— А сколько еще осталось? По-моему, они вам мешают зашнуровывать ботинок, господин боцман!

Флитчер побелел. Вялыми движениями, словно человек, обессиленный тяжелой болезнью, он расстегнул плащ, достал из-за пояса еще четыре тома.

— Все для личного пользования? — усмехнулся Сергей и добавил: — А вы похудели!

На дальнейшие вопросы Джеймс Флитчер отвечать отказывался.

— Мне это неинтересно. Я только хотел сделать бизнес. Свой небольшой бизнес.

«Тут он правду, наверное, говорит», — подумал Сергей, доставая бланк «Акта о контрабандном деле».

«Распространение антисоветской литературы — для него просто бизнес. Хозяева платят... Библии! Бизнес — вот их библия!»

— Мне надо идти, — встал Сизов, восхищенно глядя на инспектора: «Как он его!..»

Сергей протянул ему руку:

— Спасибо вам.

«Только с торговцами»

И снова — почта.

Увидев Сергея, девушка, штемпелевавшая конверты, улыбнулась ему, как знакомому:

— Хорошо переносите нашу осеннюю погоду? Москвичи не сразу привыкают.

Сергей кивнул:

— Да, погода сложная...

Она стукнула тяжелым штемпелем по конверту, от которого тотчас взлетело облачко белой пыли, хотела что-то сказать, но отвернулась... и сладко чихнула.

— Будьте здоровы! — галантно поклонился Сергей.

— Спасибо!.. А, все эти заграничные отправления!.. — Девушка снова стукнула штемпелем и снова чихнула.

— Придется вам попросить у начальника почты противогаз.

Девушка, рассмеявшись, заколотила штемпелем. И каждый раз, после удара, взвивалось облачко пыли.

Сергей машинально читал адреса на конвертах: «США, Буффало, Джону Тчинскому», «Рим, Италия, Беццуочи», «Мистеру Голдшлагу, Балтимора, США». Девушка опять отложила штемпель, судорожно вытащила платок и уткнулась в него. Сергей взял конверт, взвесил его на ладони и пошутил:

— Уж не пудрой ли вы его нашпиговали?

— Какой пудрой? Тальк. Как заграничные отправления — так мучение!

Сергей хлопнул по конверту, поднялось белое облачко.

Глаузинь, проходя мимо, спросил:

— Переквалифицируешься?

И тут Сергей вспомнил Рыбника, его выставку, руки, пересыпающие марки тальком.

— Вольдемар Августович, — Сергей даже не мог сдержать дыхания, так он волновался. — На кого у нас зарегистрирован на почтамте абонементный почтовый ящик 242?

Глаузинь внимательно посмотрел на него:

— Что случилось?

— Тальк!

— Тальк?

— Тальк! Вы понимаете — тальк! Им же пересыпают марки, чтобы не склеивались. А этих конвертов сорок штук!

Глаузинь набрал номер телефона начальника почтамта.

Он выслушал ответ, повернулся к Сергею, пожевав нижнюю губу, достал мундштук, сигареты.

— 242-й почтовый абонементный ящик для заграничных отправлений...

— Ну-ну?

— ...зарегистрирован на имя Куралюна!

Вечером арестованная по распоряжению следователя Вольфсона корреспонденция была доставлена в прокуратуру.

Вольфсон дернул шнур и открыл форточку:

— Для некурящих! — и покосился на Николая Петровича Костюкова, осторожно отодвигавшего от себя массивную пепельницу.

— Так начнем, товарищи? — он поудобнее уселся в кресле и отрезал ножницами край конверта: на стол выпали марки. Следователь просмотрел их и, развернув письмо, поднял глаза на таможенника. — После предварительного расследования по материалам, представленным вами, я дал распоряжение об обыске. И вот...

...Куралюн сложил письма в аккуратную пачку, закурил и, сидя за столом, некоторое время посматривал на конверты. У него были глаза гурмана, разглядывающего любимое блюдо.

Шестнадцать штук. Сегодняшняя почта. Сейчас он их вскроет и прочтет. Потом сделает необходимые расчеты и запишет все вот в эту книгу. Затем возьмется за ответы на эти шестнадцать плюс три, оставшиеся со вчерашнего дня.

Он посмотрел в окно. Люди переходили улицу на перекрестке, шли мимо, ждали на остановке троллейбус. У каждого — свои дела, а все вместе — толпа... Куралюн даже глаза прикрыл: так остро он почувствовал свою значительность.

Кто он? Для всех — маляр. (К сожалению, в наше время требуют справку с места работы. Без бумажки могут быть неприятности, а они не для умных людей!)