Читаем В погоне за Солнцем полностью

Полярные сияния и затмения – эти величайшие небесные драмы внушают, вероятно, наибольшее из всех явлений природы благоговение, и на протяжении тысячелетий, от древних времен и до наших дней, страх перед ними неизменно побеждал любые истолкования учеными их причин.

Сияния – это всполохи, появляющиеся высоко в небе, самые зрелищные и известные – северное сияние (aurora borealis) в северном полушарии и южное (aurora australis) – в южном. Сияние часто начинается с мягкого свечения по всему периметру горизонта, затем могут появиться и яркие пятна (“поверхности”, на языке ученых). Следом появляется радуга, вытягиваясь “подобно флуоресцентной ручке от корзины через все небо”[93]. И наконец, все небо оказывается охвачено “небесным огнем”. Сияния, как правило, завихряются в 50–200 милях от поверхности Земли, хотя некоторые опускались ниже – до 35 миль. Поток частиц, извергнутых Солнцем, массово взаимодействует с атомами и ионами атмосферы, генерируя фотоны – элементарные световые частицы, и когда необходимое число этих столкновений происходит с достаточной интенсивностью, они запускают процесс, зажигая целые области. В результате вращения Земли (а также из-за того, что долетающие частицы постоянно меняют направление движения, наталкиваясь на разреженную атмосферу) кажется, что сияние движется по небу. В основном сияния можно наблюдать на широтах Северного полярного круга (особенно часто в равноденствия), также несколько десятков раз в год они появляются на Великих озерах. Как минимум дважды сияния наблюдали одновременно в обоих полушариях – первый раз это случилось 16 сентября 1770 года, когда одно сияние было замечено на севере, а другое капитан Кук отметил, находясь в южной части Тихого океана. Второй раз подобное явление было зафиксировано только в 2001 году.

Меркурий и Юпитер, как и Земля, обладают магнитным полем, а каждая планета с магнитным полем и атмосферой в теории должна генерировать сияния. Но за исключением Юпитера, которые может похвастаться еще более яркими и мощными сияниями, чем наши, ни одна планета не способна сравниться с Землей в амплитуде, длительности, яркости и блеске сияний. Один свидетель описывал их как “гаргантюанские призрачные руки, мечущиеся по небу, то и дело исчезающие и появляющиеся вновь”[94], а другой отмечал “разнообразные формы, колышущиеся и постоянно меняющие свое многоцветье, иногда вдалеке, иногда заполняя собой все небо вширь и вглубь, швыряя гигантские копья и цветные полотнища вниз на землю, нам на головы, как будто огромная рука разбрасывала цвет подобно горящей нефти”[95]. Роберт Скотт, проигравший Роальду Амундсену гонку к Южному полюсу, описал свою ошеломленность перед лицом сияния: “Из-за тонкости света и цвета, прозрачности и в первую очередь трепетной мимолетности формы… в воображении возникало нечто совершенно божественное”[96]. Сияние можно даже услышать, оно издает “свистящий, потрескивающий шум”[97], будто “трепыхание большого флага в свежем порыве ветра”[98]. Джереми Белкнап, американский историк конца XVIII века, сравнивал этот звук с приглушенным шорохом или шелестом – “будто пропускаешь шелковый шарф между большим и указательным пальцами”.

Гигантские газовые вихри, развевающиеся на краю нашей атмосферы, впервые были восславлены стихами в апокрифической Книге Маккавеев (“в воздухе носившиеся всадники в золотых одеждах”[99]). В Норвегии иногда усматривали в них валькирий (“выбирающих убитых”). Эскимосы считали, что это мертвецы, пытающиеся дотянуться до живых, или духи, играющие моржовым черепом как мячом. В Средние века в этих огнях видели причину чумы или мора, а еще в совсем недавнем 1802 году Вальтер Скотт написал: “Он знал: если сполохи в небе играют, // Бесплотные духи над миром витают”[100].

Северное сияние 1 марта 1872 года, примерно в половину десятого вечера ('Etienne L'eopold Trouvelot. Science, Industry Business Library, The New York Public Library, Astor, Lenox and Tilden Foundations)