В общем опытов было достаточно, чтобы получить некоторые наметки о возможной скорости сближения и расходе топлива — на имитационном аппарате установлены сопла той же мощности, что и на настоящей капсуле «Джемини». При расстоянии между кораблями в двадцать пять метров на стыковку требовалось от пятидесяти до четырехсот секунд. Это, заметьте, включая крепление переходных шлангов и кабелей и обеспечение надежной стыковки. Если учесть, что от Дагерти не требуется жесткой стыковки, то есть непосредственного соприкосновения обоих кораблей, шансы на успех еще больше возрастают. Тут речь идет о «мягкой» стыковке — лишь бы подойти с любой стороны, с любого румба, — и мы надеемся, что с этим делом он справится без особого труда.

— Ну, знаете, Маккларэн, у вас все держится на одних надеждах!

— Вы что, думаете, мы об этом не знаем? — огрызнулся Маккларэн.

— Да-а-а, я понимаю, конечно, но…

— У вас есть предложения получше? Я серьезно спрашиваю.

— Нет…

— О'кей, тогда продолжим нашу работу.

ГЛАВА XIV

Они были усталы и небриты, и покер у них сегодня как-то совсем не ладился. В игорной комнате пресс-клуба при мотеле «Кейп Колони Инн» на мысе Кеннеди собралось около двадцати репортеров. В соседнем здании, где находился конференц-зал, коротал время персонал информационного отдела НАСА.

Ничего не произошло, и ничего не происходило, но ведущее ядро газетной братии, «приписанной» к мысу Кеннеди, не покидало комнаты. У них была прямая связь с конференц-залом НАСА, хотя эти садовые головы из информационного отдела, видимо, знали меньше кого бы то ни было. Несколько журналистов в маложивописных позах спали в клубных креслах, а официанты сбились с ног, непрерывно поставляя кофе из ресторана в пресс-клуб. Наиболее практичные люди притащили с собой солидный запас виски и убивали томительно тянувшееся время обильными возлияниями и унылым сквернословием.

Зазвонил городской телефон. Билл Новасловски, корреспондент далласской «Таймс», с ленивым стоном поднес трубку к уху.

— Пресс-клуб слушает. Чего вам?

Вдруг лицо его окаменело и он разом выпрямился в кресле.

Одного этого движения было достаточно, чтобы привлечь всеобщее внимание. Игроки в покер замерли, а спящих грубо растолкали. Все уставились на Новасловски.

— Помедленней, черт бы вас побрал!

Он слушал внимательно, несколько раз порывался что-то сказать сам, но сдерживался.

— Повторите-ка еще раз… Нет, погодите, одну секунду… — Новасловски прикрыл ладонью трубку и повернулся к остальным. — Еще один корабль на орбите! Еще один корабль… наверху, на орбите с Пруэттом!

Опрокидывая стулья, все бросились к телефону и загорланили.

— Тихо, вы, заткнитесь, ради бога, дайте дослушать! Мгновенно все смолкли.

— Да, продолжайте. — Он широко раскрыл глаза. — Движется навстречу? Рандеву? Когда? — Новасловски медленно встал. — Да, да, я понял. Вы позвоните, если будет что-нибудь еще? Да, спасибо.

Он медленно положил трубку.

— Да говори же! Что там такое творится, черт побери?

— В космосе еще один корабль. Начали поступать сообщения с радиолокационных станций всего мира. Он даже как будто сказал, что корабли сближаются, что они договариваются о рандеву… о стыковке, наверное.

— Дьявольщина! Я же говорил вам, что они там, на Девятнадцатой площадке, все время копошатся. Господи, какие новости! Я так и знал, что эти ублюдки из НАСА дают нам одну чепуху. Эй, Билл, Билл! А что они говорят, когда «Джемини» сможет подойти к Пруэтту?

— Какой еще «Джемини»?

— Фу, осел, чего тут непонятного! Когда «Джемини» подойдет к Пруэтту?

— А откуда ты взял «Джемини»?

— Да ты же сам только что…

— Это русский корабль…

ГЛАВА XV

На большом удалении друг от друга происходили два события, неразрывно связанные узами времени и пространства…

На поверхности планеты, где-то между Уралом и Сибирью, находится место, которое называется Байконур. По холмам нагой лентой стелется широкое шоссе. От шоссе ответвляются другие дороги, и некоторые из них ведут к огромным бетонным горбам, выпирающим из-под земли, а в часы восхода и заката, когда солнце на горизонте, на их асфальтовую гладь ложатся резные тени огромных стальных башен, величаво уходящих в небо.

Двадцать пятого июля, почти через пять суток после того, как американский космонавт Ричард Дж. Пруэтт покинул планету Земля с песчаного берега Атлантического океана, утыканного стартовыми башнями, другой человек в глубине одного из бетонных бункеров Байконура нараспев произносил цифры обратного предстартового отсчета, свершая замысловатый и педантичный ритуал запуска ракеты.