Читаем В плену полностью

Я усмехаюсь.

– С чего же?

– Потому что прежде чем меня найдут, я найду тебя и выпущу все твои внутренности.

– Ладно. Я поняла.

Вот и поговорили.

– Правое колено. Запомни.

– Спасибо. – Шепчу я, до конца не осознавая иронии того, что я благодарю своего похитителя.

Я готова бежать, я хочу бежать, но я не уверена, что смогу. Я бы сказала, я уверена, что не смогу. Когда я пыталась ударить того ублюдка под одно очень нежное местечко его грязного тела, меня вырубили, одним махом я оказалась в отключке.

– Твой парень решил, что тебе было не достаточно. – Запах сигаретного дыма расплывается по помещению, вызывая у меня рвотные позывы. Нет, не то чтобы, я против курения, до такой степени, просто после почти двухдневного пребывания здесь, мне становится плохо почти от любого запаха. Жаль что блевануть-то мне нечем, я уже кажется забыла, как выглядит что-то съедобное, иначе, я бы с удовольствием сделала это на урода, который пришел меня мучить.

– Снимай. – Командует. Не мне. Говорит своему напарнику, который кажется к тому же и предатель (что мне на руку), чтобы тот включил камеру.

– И что? Какие действия? Ты можешь сделать все, что угодно со мной, от этого ничего не изменится.

– Все что угодно говоришь? – Он приближается, смотрит на меня, я вижу его животную похоть в глазах, я боюсь его. Обходит меня сзади и резко бьет по ногам. С вырвавшимся из горла воплем, я приземляюсь на колени, снова, холодный твердый пол, снова простреливающая боль.

Ублюдок расстегивает ширинку и спускает с себя штаны, под которыми ничего нет. Под «ничего» я подразумеваю трусы, потому что с остальным там все в порядке, если можно так сказать. Я закрываю глаза, от страха, от боли, от нежелания даже видеть и осознавать то, чего от меня хотят.

– Сделай приятное, котик.

Я сильнее зажмуриваюсь, ублюдок грубо хватает мое лицо и заставляет открыть глаза.

– Давай, сучка, ты же можешь. Порадуй папочку.

– Лучше убей меня. – Сквозь зубы шиплю я.

Кажется, я его разозлила, он быстро надевает штаны, достает что-то из кармана, хватает меня за волосы и разворачивает лицом к камере.

– Как скажешь, котик. Смотри туда! – Имеет ввиду, смотреть в камеру, но я не слушаю, вместо этого я окидываю взглядом второго урода, который снимает, и который вроде как пытается мне помочь. Я ловлю его бешеный взгляд. Он боится. Чертову ублюдку страшно. Если страшно ему, то мне должно быть еще страшнее.

Холодный металл щекочет кожу моей шеи. Нет, не щекочет, я ошиблась. Почему так больно? Потому что это не металл щекочет кожу, это кровь, моя кровь. Глаза жжет, хочется кричать. Это конец? Мне конец. Нет. Это блеф. Шоу на камеру. Если бы хотел меня убить, уже бы перерезал мне глотку, а не тянул.

Если побегу через лес, это займет минут пятнадцать, главное добежать до туда, до того, как меня поймают. Мне нужно выбежать на дорогу. Главное выбежать на дорогу.

– Я отправляю видео.

– Я еще не закончил!

– С нее достаточно! Я отправляю видео.

– Когда будем делить бабки, я скажу тебе то же самое. – Он отпускает меня, я плюхаюсь на задницу, затем медленно встаю, заставляю себя встать.

Наши глаза встречаются с парнем, который снимал все это жалкое зрелище и, мы кажется, оба понимаем, что я не справлюсь. Мои руки связаны и сил у меня почти не осталось, я с трудом стою на ногах. Я ничто против этого вонючего ублюдка, будь у него хоть сотня больных колен.

Я проклинаю тот день, когда пошла с Яной в клуб, чтобы познакомиться с тобой. Я проклинаю тот день, когда согласилась на условия твоего договора. Я проклинаю тот день, когда сделала это во второй раз. Я проклинаю тебя и твое существование. Я проклинаю себя и свое желание жить. Я так сильно хочу жить.

Забавно, что еще полтора месяца назад я была не против, чтобы меня переехал автобус. Это слабость. Человеческая никчемность. Когда кажется, что нет уже сил, когда кажется, что ничего больше сделать не можешь, ты просто плывешь по течению. Это ложь. Ты не хочешь умирать на самом деле, когда кажется, что смерть это все, что тебе осталось. Это блеф. Бессилие. Трусость. Ты будешь думать о смерти, когда она не угрожает тебе, но как только столкнешься с ней лицом к лицу, ты станешь бороться.

Взгляд. Глаза в глаза. Он на что-то намекает мне. На что? На что-то указывает. На дверь. Я не совсем понимаю. Хмурюсь. Снова косой взгляд на дверь, которая в этот момент резко открывается. Удар по лицу. Не по моему. Сильно. Жестко. С размахом.

– Беги!

И я бегу.

– Мрааазь!

Драки не будет. По крайней мере, точно не сейчас. Потому что на данный момент важно другое, – догнать меня. Я бегу изо всех сил. Как никогда раньше не бегала. Я, кажется, не могу дышать. Спотыкаюсь. Веревки на руках мешают набирать скорость. Я бегу не туда. Лес в обратной стороне. Я загнала себя в тупик. Мне нужно к дороге. Я не оборачиваюсь. Слышу крики. Звук тормозящих шин? Я бегу. Бегу, не останавливаясь, задыхаясь. Я почти падаю. Бегу. Крики. Я слышу их, но не понимаю ни слова. Меня останавливает обрыв. Водохранилище.