Читаем В Plaz’e только девушки полностью

– Ничего, я выдержу… – буркнул этот брюзга, как будто никогда не ждал от меня ничего хорошего.

Я не стала тратить время на всегдашнюю словесную перепалку. Не до того. Через час влетела к нему в кабинет. Ни слова ни говоря, раскрыла сумку. И, как величайшую драгоценность, положила на стол ключ.

– Тот самый? – догадался он.

– Да. Представляете, никуда он не делся. Все время висел на самом видном месте. Я обронила, а муж нашел и повесил на ключницу.

– Удивительно, что вообще отыскался. То, что на виду, – самое неприметное, – согласился Рикемчук, взял ключ и вверху номера увидел выбитые маленькие буковки – номер сберкассы.

– Ну что ж… поехали, Василиса. Будете понятой.

Он вызвал оперативников, и все вместе мы нагрянули в сберкассу. Попросили заведующую стать второй понятой. Рикемчук показал ей ключ на предъявителя. Мы вошли в комнату, где находились банковские ячейки.

– Внимание, понятые! – строго сказал следователь и передал ключ оперативникам: – Приступайте…

Ячейку открыли.

– Подойдите поближе, – приказал нам Рикемчук, – посмотрите внимательно, что вы видите?

Мы с заведующей подошли. Я не увидела ничего. В темной ячейке было пусто. Потом, приглядевшись, в самом углу разглядела маленький сверточек или пакетик.

– Вроде пакетик небольшой… – сказала я нерешительно и заведующая подтвердила:

– Да. Какой-то сверточек.

– Вынимайте!

Оперативник надел перчатки и осторожно достал схорон Еремея. Пакетик был меньше спичечного коробка.

– Разворачивайте!

Оперативник неторопливо развернул.

– Что вы видите? – снова спросил нас Рикемчук.

На большой ладони мужчины лежала маленькая металлическая капсула.

Потом, когда закончилась обычная рутинная следовательская работа, я выбрала минутку, подошла к следователю и, сгорая от любопытства, спросила:

– Когда будет известно, что там? – в контейнере, я имела ввиду.

– Экспертиза покажет… – уклончиво ответил Рикемчук и, помявшись, добавил: – Вот что, Василиса… Вы больше в эту историю не лезьте.

– Как?! – задохнулась я от возмущения. – Да если бы не я…

Рикемчук кивнул, мол, все верно – если бы не вы… Но потом наклонился ко мне доверительно:

– Вы свое дело сделали. А теперь я должен связаться с людьми из другой конторы, – он показал глазами куда-то в сторону центра столицы. – Зачем вам светиться? Если понадобитесь, сами вызовут. А когда все закончится, я вам подробности расскажу. Обещаю.

Рикемчука я знала не первый год. Раз пообещал, значит, расскажет. Может, он и прав. Не стоит мне больше путаться под ногами наших органов. «Органов – не в гинекологическом смысле», – хмыкнула я, вспомнив о капсуле.

Когда я вернулась домой, Димона еще не было. На это и рассчитывала, дачные дела быстро не делаются. Успела приготовить ужин и, как паинька, сидела в ожидании мужа. Он явился около полуночи, как хорошее привидение.

– Ужинать будешь? – заботливо спросила я.

– Нет, тетя Зина накормила… Лучше чай.

– Ну как там?

– Отлично! Будет у нас, Васька, банька. По-па-рим-ся… – потянулся он ко мне.

– Тихо ты! А то без бани обваришься, – отодвинула я подальше чайник от своего пылкого мужа.

– А у тебя как? – спросил муж. – Спасла кошку-то?

– Какую кошку? – не сразу врубилась я.

– Ту, что в сейфе заперли.

Из сейфа мы с Рикемчуком сегодня достали кое-что поинтереснее озорной киски, но Димону об этом знать совсем не обязательно.

– Все в порядке. Испугалась, правда. Ничего. До свадьбы оклемается.

Димон попил чаю, достал из джинсов ключ от дачи, повесил на обычное место. Удивленно взглянул на ключницу:

– Вась, – позвал он, – а где ключ-то? Ну, тот… Из Гоа. Опять потеряла, что ли?

– Нет, выбросила, – отмахнулась я. – Зачем он мне? Не назад же везти. На Гоа…

– На Гоа… – повторил он и обнял меня, уже не опасаясь крутого кипятка. – Мы, Васька, сейчас свой курорт устроим. На водах. Иди ванну наполни…

Я сделала ему ванну. Такую, как ялюблю – с обильной душистой пеной, с голубой нежной водой, как в восточном хамаме, где сладкое вино, теплые струи и запретные плоды…

Но, видно, рано мне было предаваться неге и удаляться на покой, как советовал Рикемчук. На следующий день вдруг позвонила Марта:

– Василиса, ты не хочешь меня навестить?

– Ну, в общем… – замялась я. Не говорить же беременной женщине – «недавно виделись…»

– Приходи… – настойчиво попросила она, не объясняя зачем.

– Хорошо… – согласилась я. Может, она еще что-нибудь вспомнила?

– Завтра, часам к двенадцати, – уточнила Марта. – К этому времени все процедуры заканчиваются, к нам никто не войдет.

С чего это вдруг Марта ощутила острую потребность в моем обществе? Я не стала допытываться по телефону. Раз зовет, значит, неспроста. На следующий день, в полдень, с пакетом яблок и соками я вошла в ее палату.

– Садись, – нетерпеливо пригласила Марта и без лишних слов достала из тумбочки сумку. Покопавшись, вынула оттуда флешку, протянула мне:

– Вот. Я позавчера не хотела… при Альбине Георгиевне.

– Что там? – недоуменно спросила я.

– Досье…

– Досье? На кого?

– Ни на кого. Так файл назывался – «Досье».

– Чей файл?

Наверное, в прежнем своем воплощении Марта была каменной бабой – слова не выжмешь.