Читаем В Plaz’e только девушки полностью

– Все, в общем, прекрасно… – щебетала счастливая девушка.

– Почему «в общем»? – Яну зацепило это слово. – Что-то не так?

– Нет, нет… – слегка замялась Вера, – я еще сама не все знаю. Давай как-нибудь потом встретимся. Поговорим.

– Хорошо, – согласилась Яна, – будет время, звони.

Но репортерская жизнь, как скорый поезд. И соседи постоянно меняются, и пейзаж за окном поминутно другой, поэтому не часто вспоминаешь о том отрезке пути, который с кем-то уже проехала. Она так и не собралась позвонить Вере. И Вера тоже не объявлялась.

Яна уже стала забывать случайную встречу, когда неожиданно увидела в родной газете фотографию: Агния среди каких-то деловых людей. Яна сразу ее узнала. Вспомнила самоуверенную блондинку, которая хмуро писала заявление о приеме на работу. Посмотрела на подпись к снимку – сотрудники городской мэрии на благотворительном вечере. Подошла к коллеге, которая готовила заметку, показала на фото Агнии:

– Кто это?

– Да ты чего?! – удивилась она. – Это же жена Кузьмы Брагина.

– Того самого, что на квасном патриотизма продвинулся? – вспомнила Яна лидера патриотических движений, поддерживаемого правящей партией.

– Ага. Пробивной малый. Карьерист, но с идеями.

– Да, я помню, помешан на патриархальных ценностях. Домострой. Устав Ярослава Мудрого… То, се…

– Ага, – подтвердила коллега, – считает русскую семью оплотом отечества. Жена у него, как у Цезаря, вне подозрений. Помнишь его знаменитое высказывание: «Худую женку из дома вон!» – в смысле, плохую, а не тощую. У него, сама видишь, жена очень даже в теле.

– Нет, не слышала. Как это – «вон»? Типа сорной травы в поле?

– Вот-вот. Я как-то его спросила: «Вы что же, призываете, как в Древней Руси, изменившую женщину голой выставить напоказ, вывалять в дегте и перьях, привязать к позорному столбу? И – кнутом ее! Прочь из родного села?»

– «Не так люто, не так срамно…». Он всегда отвечает эдаким былинным слогом. «Но поганая женка – удар мужу в спину. Потому предки наши блудливых жен камнями побивали, в монастыри ссылали. И поделом. Негоже подолом трепать, чужое семя с русским мешать, чтобы не вырождались наши исконные богатыри».

– Он что, идиот? – уставилась на нее Яна. – В мире давно уже нет ни исконных русских, ни исконных французских. За столько веков все в мире друг с другом перемешались. Разве что папуасы Новой Гвинеи – исключение или дикари в дебрях Амазонки.

– Идиот он или нет, не знаю, – ответила собеседница, – я его к психиатру не водила. Но спросила: «А если ваша жена вдруг увлечется? Всякое в жизни бывает… Вы и ее – тоже в монастырь или камень на шею?» «Моя жена под венцом в верности клялась, – завывает. – А коли изменит, она не жена мне больше, а клятвопреступница».

– Волчица позорная, короче, – посмеялась Яна над новоявленным Васисуалием Лоханкиным и вздохнула сочувственно: – Бедная женщина.

– Совсем не бедная, – усмехнулась подруга. – Сидит себе дома или по крутым тусовкам шляется – вот и все ее занятия. Все при ней. Одна проблема – спать исключительно с этим козлом или…

– Или? – спросила Яна.

– Или умело водить его за нос, – подмигнула коллега. – А ты что про нее спрашиваешь? Знаешь ее, что ли?

– Да нет, – Яна решила держать язык за зубами. – Мне показалось лицо знакомое. Обозналась, видно.

– Бывает.

Коллега отвернулась к компу, начала строчить очередную заметку.

Яна задумалась. Агния – жена самого Брагина. С какой стати ей устраиваться на работу по объявлению? Странно…