– Нет никаких обид. Я просто констатирую факт. Люди часто обвиняют военных в ограниченности. Притом что дураков в армии ничуть не больше, чем на «гражданке».

– Если существует устойчивая равновесная система, то всякое изменение, которое происходит в рамках ее внутренней стабилизации, может показаться стороннему наблюдателю неким целенаправленным действием. Но участие в этом процессе разума совершенно необязательно, – продолжая начатый разговор, сказал Ломакин. – Это не означает, что наличие разума исключено. Но когда все можно объяснить без привлечения лишних сущностей, образованные люди стараются оперировать минимальным набором допущений. Например, пуля, что вылетает из ствола пистолета, запросто может так себя вести потому, что ее движением распоряжается некая высшая сила. Но если можно дать более простое объяснение, например, резким увеличением объема газов в канале ствола и, как следствие, ростом давления, боги как действующая сила становятся не нужны. Хотя верить в то, что именно они заведуют работой вашего оружия, вам никто не запрещает.

– Значит, никакой разумной Зоны нет и быть не может? – спросил Кудыкин.

– Нет, это означает, что очень часто то, что кажется нам проявлением чужой и совершенно непонятной злокозненной воли, – сказал Ломакин, – является лишь работой замкнутой системы, всех механизмов которой мы не замечаем или не понимаем, что они к ней относятся.

28

Дождь прекратился. Постепенно становилось все темней. Измученным себя чувствовал даже Костя, что же касается Марины, то на нее уже и смотреть было невозможно без сочувствия. Только Топор, казалось, не чувствовал усталости и боли. Они шли уже достаточно долго, но ни малейших признаков границ аномального поля заметно не было. Единственной радостью стал наметившийся подъем, из-за чего под ногами сперва перестала хлюпать вода, а потом земля и вовсе стала сухой.

А вскоре появилась и надежда, что Косте удастся перебраться к Топору и Марине. Ведь вслед за целым скоплением аномалий, хорошо видимых даже невооруженным глазом, виднелся пятачок совершенно нормальной на первый взгляд земли. Единственная аномалия, препятствующая немедленному воссоединению с друзьями, не выглядела опасной. Просто из земли торчал раскаленный докрасна округлый бок закопанного в землю большого детского мяча. Во всяком случае, так Косте показалось вначале.

Топор и Марина подошли к раскаленному и утопленному в землю шару с другой стороны и остановились. Ни справа, ни слева обойти шар не получалось – все пространство было плотно перекрыто самыми разными аномалиями, выглядевшими достаточно зловеще.

– Может, попробуешь перепрыгнуть? – спросила Марина. – Он же невысоко из земли торчит.

– Ты уже забыла, что иногда происходит с предметами над ловушкой? – спросил Топор. – Давай сперва попробуем чем-нибудь проверить.

Костя не поленился отломить от ближайшего дерева длинную ветку и осторожно провел ей над шаром. За доли секунды ветка вспыхнула огнем, точно ее полили бензином, и тот кусок, что оказался над аномалией, сгорел дотла.

– Не выйдет и здесь перелезть, – с тяжелым вздохом констатировал Опер.

– Зато мы можем здесь переночевать, – сказал Топор. – Тепло и относительно безопасно. И костер разводить не надо.

– А ты хоть знаешь, что это? – спросил Костя. – Я такой штуки еще ни разу в Зоне не видал.

– Не поручусь за точность, – ответил Топор, осторожно протягивая руки в сторону раскаленной полусферы, торчащей из земли, – но мне кажется, что так должно выглядеть ядро старой гравитационной аномалии.

– А если оно радиоактивно?

– Так ты можешь получить дозу, усевшись даже у неприметной кочки. Это Зона. Такой риск неизбежен.

Пока они говорили, Марина просто подошла поближе, пощупала сухую и разогретую аномалией землю и улеглась, блаженно вытянув ноги.

– Вы тут, мальчики, еще поболтайте, – слабым голосом сказала она, – а я посплю.

Глядя на нее, Костя ощутил, как сильно он устал, и просто уселся там, где стоял. А вот Топор отошел в сторону, осмотрел скопления аномалий по обе стороны от раскаленного шара и только тогда уселся напротив Кости. Вид у него при этом был озадаченный.

– Знаешь, – сказал он. – Именно в такие минуты мне кажется, что Она – разумна.

– Надеюсь, ты не обо мне говоришь, – сонным голосом сказала Марина.

– Нет, солнышко, – ответил Топор. – Относительно тебя, мне такие мысли никогда в голову не приходили.

– Хам, – умиротворенно сказала Марина, устраивая голову на ноге мужа и закрывая глаза.

– Ведь посмотри, – продолжал Топор, обращаясь к Косте. – Мы достаточно легко ушли в аномальное поле, а выйти из него не можем. И вместе сойтись не можем. Я о таком даже не слышал никогда.

– Ну да, – устало сказал тот. – Точно два коридора нам проложили. Иди, но только куда надо, вдоль стеночки!

– Именно, – подтвердил Топор. – Вот это меня и пугает.

– Я не верю в разумность Зоны, – честно признался Костя. – Но с уважением отношусь к точке зрения сталкеров старой школы.