Читаем В ожидании людоедов полностью

Взгляните на Кургиняна, Милонова, Мизулину и тысячи таких, как они, по всей стране – они готовы и жаждут «лепить людей» по своему усмотрению и люто ненавидят всех, кто с ними не согласен, кто противодействует их «социальной франкенштейновщине». Взгляните на них – они фанатики: чужие смерти их не остановят, их идеалы всё оправдают. И пусть никого не обманывает их интеллигентный вид и путинские рамки, в которых они вынуждены сегодня действовать.

В последнее время, я думаю, можно говорить и о новой «людоедской когорте» – о «либеральных фанатиках», о «либерально-демократических пожирателях свободы», о «модерных фундаменталистах». Это не «госдеп» и не НАТОвские экспедиционные части в Афганистане и Ираке (как с готовностью подумали многие) – там всё просто, ничего личного, всего лишь «национальные», «транснациональные» и прочие вполне себе прагматические интересы – так было всегда. Я о другом, я о тех, кто считает неполноценными людьми всех, кто не поклоняется «либерально-демократическому символу веры», кто не верит в чудодейственную силу «рынка, демократии, гражданского общества и прав человека». Я не вообще о людях либеральных и демократических взглядов, я именно о фанатиках и фундаменталистах, превративших либерализм и демократию в иррациональную доктрину всеобщего и абсолютного благоденствия. Таких сегодня много и в США, и в Европе, и в России, встречаются они и в Азии, и в Латинской Америке.

Одержимые «социальными идеями» человеконенавистники живут в любом современном обществе, но в своём «социально спящем состоянии» – они маргиналы, они – лишь частица того необходимого разнообразия, без которого современное общество не может быть современным, да и обществом не может быть. Но команда Владимира Путина совершила недопустимое: она решила использовать «людоедов» в холодной гражданской войне против независимых секторов российского «среднего класса». Кремль объявил «людоедство» разрешённым и желательным, точнее, подал поощрительный сигнал в самое нутро страны на особых «социальных частотах», не уловимых нами, обычными людьми, но остро воспринимаемых «спящими людоедами».

Мы чувствуем самих «пожирателей свободы», но не чувствуем того, что чувствуют они; соответственно, и они определяют нас по «ментальному запаху», но не способны понять, что мы думаем, и сопереживать тому, что мы чувствуем. Нам с ними бесполезно спорить, что-то объяснять друг другу, в чём-то убеждать друг друга – всё пустое. «Люди свободы» и «пожиратели свободы» – как разные «социальные виды» в рамках одного биологического.

Во всём этом есть один плюс. Пробуждение «пожирателей свободы» упрощает и очищает политическую картину России до искрящейся чистоты судьбоносного противостояния «тёмных» и «светлых» сил. «Серый путинизм» уходит на второй план.