Читаем В ожидании Ани полностью

Джо даже не пытался уснуть в ту ночь: он знал, что это бесполезно. В его голове снова и снова прокручивался план. Он пытался представить, как это всё увидят солдаты. Всё ли покажется им обычным? Не заметят ли они лишних детей среди скота? Распознают ли они незнакомца в Бенжамине, взглянув на его лицо? Ему удалось почти убедить себя, что план сработает, и немцы увидят только то, что должны увидеть. Но часы шли, приближалась заря, и ужасное сомнение возвращалось снова и снова. Оно родилось из того, что ему когда-то давно сказал капрал. Он сам был из баварской горной деревни – «такой же, как Лескён», – вот что он говорил. «Но если она так похожа на Лескён, – думал Джо, – то он не может не понять, что для перегона скота не нужны толпы детей – это могут сделать несколько мужчин и пара собак. Кроме того, он должен знать, что скот перегоняют отдельными стадами, а не одной огромной, беспорядочной кучей. Чем больше Джо старался увидеть картину глазами капрала, тем больше тревожился, а к рассвету рой зудящих сомнений затмил все его надежды. Он встретил новый день, ощущая, как в нём поднимается глубинный ужас.

За завтраком он увидел ту же тревогу в маминых глазах. Папа с дедушкой всё ещё спорили, кому лучше остаться с детьми в хижине и вести их через границу. Дедушка заявлял, что он подходит лучше, потому что здоровее, а папин кашель выдаст их всех. Папа возражал, что он моложе и уж горы-то знает лучше. В какой-то момент они уже собрались делать это вместе, но мама не соглашалась. Она сказал, что глупо обоим рисковать попасться. В конце концов папа настоял на своём.

Лия и Михаэль выглядели в деревенской одежде несколько неуклюже. Ели они жадно и молча. Кристина только таращилась на них и даже завтракать отказалась.

– Пора идти, – сказал папа. Бенжамин допил кофе и встал.

– Месье, мадам, – сказал он, – я вас почти не знаю, но, прежде чем мы уйдём, я хочу поблагодарить вас и всех людей вашей деревни за то, что вы сделали и собираетесь сделать. То, что произошло в этом небольшом селении, удастся оно или нет, – уже достаточно подтверждает, если нужны какие-то подтверждения, что никто и никогда не сумеет подавить силу добра и сострадания в человеческих сердцах. У меня только остаётся одно небольшое сожаление: что моя маленькая Аня пока ещё не здесь. Но когда она придёт, я ей всё расскажу и буду повторять как можно чаще, чтобы она передала это своим детям. Такое нельзя забывать. А теперь, если вы мне позволите, я произнесу молитву. Это последняя молитва, которую мы читаем перед выходом из синагоги. – Он закрыл глаза. – И Господь будет Царем над всею землею; в тот день будет Господь един, и имя Его едино[2].

Руф валялся перед плитой, растянувшись, словно коврик, а Лия сидела на корточках рядом с ним и гладила его по голове, а потом наклонилась и поцеловала его.

– Джо, – сказал папа, – давай уже буди этого пса. Без него мы овец не перегоним.

Джо свистнул, и Руф проснулся; на морде его читались смирение и покорность судьбе. Он громко зевнул, и Лия рассмеялась так, что плюхнулась на пол, а он потянулся, встряхнулся для бодрости и повёл их на двор.

Улицы уже полнились звуками отары – какофонией колокольчиков и блеяния, и, словно басовая партия в этом буйном хоре, шло мычание коров и вопли ослов. Мимо прошло первое стадо, Лоран погонял его палкой. Он вёл тяжело нагруженного ослика, грациозно ступавшего по камням мостовой. Проходя мимо Джо, Лоран ухмыльнулся и подмигнул. Каждая минута этого дня была для него чистым восторгом приключения. С ним шли двое ребятишек из пещеры. Они выглядели в точности так же, как и все деревенские дети вокруг. В руках у них были прутья и палки, они точно так же посвистывали, покрикивали и хлопали в ладоши. Прошли ещё два овечьих стада и коровье, и Джо насчитал ещё пять ребятишек из пещеры.

Теперь пришла их очередь. Юбер сидел на ограде, смеясь и тыча во всё пальцем, пока они выгоняли овец во двор. Джо крикнул ему открыть ворота, и Юбер принялся хлопать руками, как крыльями, и посвистывать. Михаэль присоединился к нему непринуждённо и азартно. Когда и Бенжамин стал вести себя как пастух, Лия тоже будто оттаяла и принялась делать то же самое. Выходя со двора, Джо обернулся и помахал дедушке и папе – они пойдут позади, с ослом и свиньями.