Читаем В ожидании Ани полностью

Арман Жолле не очень-то нравился Джо и до того, как застрелил медведицу, но теперь – ещё меньше. С прибытием немцев дела в его лавке пошли в гору. У солдат водились деньги, а тратить их было негде – кроме лавки и кафе, которые оба принадлежали семье Жолле. Никто больше в деревне не опускался до подхалимства, кроме Армана. Он всегда провожал солдат до дверей лавки, открывая их перед немцами. Он кланялся и расшаркивался так, что Джо со стыда был готов умереть, видя это – а в эти дни он частенько наведывался в лавку, покупая еду для вдовы Оркада. Теперь дважды в неделю в любую погоду он карабкался по склону, руки его болели под тяжестью корзин. Теперь детей стало восемь, сказала вдова Оркада. Джо ни разу не довелось увидеть никого из них, кроме Лии, но её он тоже не видел уже некоторое время. Ему ужасно хотелось пробраться в хлев и посмотреть, но он знал, что не следует этого делать. Открывал дверь и забирал корзины обычно Бенжамин. Он всё ещё прихрамывал на повреждённую ногу. Джо всегда приглашали в дом, но не позволяли подольше побыть в тепле кухни. «Твой мёд, Джо, – говорила вдова, подталкивая горшочек к нему через стол. – А вот список на следующий раз». И потом он снова оказывался во дворе перед закрытой дверью. Он понимал, почему ему нельзя там долго оставаться: вдова имела привычку повторяться и уже несколько раз говорила ему: «Ты должен запомнить, Джо: для всех в деревне ты просто на побегушках у вдовы Оркада и не очень-то рад этому. Бог знает, кто наблюдает за твоими приходами и уходами, но ты должен делать именно так: приходить и сразу уходить. Мы же не хотим, чтобы люди начали задавать вопросы, верно? Лучше пусть всё будет так». Джо понимал, что она права, но всё равно ему было обидно, да и вопросы в любом случае уже начались – вопросы, на которые он не мог ответить.

Как-то днём в ту зиму месье Жолле поймал Джо за руку на выходе из лавки:

– Ты не знаешь, что она делает со всей этой едой? Что-то там нехорошее, а?

В этот момент дверь открылась, и вошёл капрал с белыми от снега усами.

– Джо, верно? – спросил он, стряхивая снег с сапог. – Всякий раз как я тебя вижу, ты с этими корзинами. У тебя большая семья?

Джо ничего не ответил.

– Это для мадам Оркада, капрал, – вклинился Арман Жолле. – Она живёт одна, но теперь покупает еды на десятерых. Полагаю, запасается на зиму, как белка. – Он издал высокий нервный смешок. – Чем я могу вам помочь, капрал?

– Сигареты, – попросил тот и повернулся к Джо: – Одну минуту, Джо, я тебе помогу. Там на улице скользко. – Капрал расплатился за сигареты, Арман Жолле пересчитал сдачу как-то уж слишком тщательно и рассыпался в благодарностях, прежде чем проводить их.

Снег летел огромными хлопьями. Капрал настоял на том, чтобы нести обе корзины. Он запрокидывал голову и ловил снежные хлопья языком – и несколько поймал, а потом одна снежинка попала ему в глаз, и он расхохотался.

– Так я чувствую себя прямо как дома, – сказал он. Джо шёл рядом с ним, перебирая в уме возможности выкрутиться из этой ситуации.

– Эта вдова – где она живёт? – спросил капрал.

– Наверху в холмах, за деревней, – ответил Джо и потянулся к корзинам. – Я справлюсь, честно. – Но капрал их не отдал.

– Далеко?

– Километра три – может, четыре.

– Это не так уж далеко, – сказал капрал, и они продолжили путь. – Баварию знаешь? – спросил он. Джо покачал головой. – Это в Германии, на юге Германии. Там я живу, в такой же деревне, вот как Лескён. Там повсюду вокруг горы, тоже почти такие же. Я лесник, Джо, так что тут для меня всё совсем как дома, знаешь ли.

Джо отчаянно пытался придумать, как от него избавиться.

– Если она вас увидит, то я не получу свой мёд, – сказал он. Ход был слабый, но лучше он выдумать не смог.

– Мёд?

– Она мне платит. Вдова Оркада – она платит мне мёдом, и если увидит, что вы несёте корзины, то не даст мёду.

– Я не пробовал мёду с тех самых пор, как ушёл из дома, – мечтательно сказал капрал. – Мёд с акации, с яблоневого цвета – у нас дома был такой. Моя жена – она его делает. То есть делают, конечно, пчёлы, но она заботится о пчёлах. И мои дети – они мёд просто обожают: едят так быстро, что мне везёт, если хоть ложку облизать останется. У меня все девчонки – трое. Представляешь, Джо? Четыре девчонки в одном доме – и я. Ни мёда, ни покоя. – Его лицо внезапно стало серьёзным. – Вот уж не думал, что буду так по ним скучать. Одна из них – она уехала в Берлин работать телефонисткой. Она умница. – Тут капрал остановился и поставил свою ношу на землю. – Тяжёлые они, эти корзины. Тут на пять тысяч человек хватит.

Джо не упустил возможность и схватил корзины.

– Спасибо, – сказал он. – Теперь я их заберу.

– Очень хорошо, – сказал капрал, – но как-нибудь, когда-нибудь я должен попробовать твоего мёда, а? – Сквозь падающий снег он посмотрел на горы вокруг. – Я как медведь: люблю мёд и горы. И снег люблю. В наших горах есть медведи, знаешь? И орлы есть.

– У нас тоже, – заметил Джо.

– Я знаю, я их видел, – отозвался капрал, – и коршунов. Ты когда-нибудь смотрел на орлов в бинокль, Джо?

– Нет.