Читаем В ожидании полностью

— Я следила за профессором Халлорсеном. Его следовало бы кое от чего отучить.

— Прежде всего от самоуверенности, тётя Эм.

— Надеюсь, наши подстрелят пару зайцев. Суп с зайчатиной был бы прекрасным добавлением к меню. Уилмет и Хенриет Бентуорт уже разошлись во мнениях.

— По какому поводу?

— Не знаю. Я была занята. Не то насчёт премьер-министра, не то насчёт портулака. Они вечно спорят. Хен, видишь ли, всегда была принята при дворе.

— Это так опасно?

— Хен — прелестное создание. Люблю её, хотя она вечно кудахчет. Зачем ты привезла дневник?

— Хочу показать его Майклу и посоветоваться с ним.

— Не делай этого, — сказала леди Монт. — Майкл — хороший мальчик, но ты этого не делай. У него масса каких-то странных знакомых — издатели там и прочие.

— Потому-то я и хочу с ним посоветоваться.

— Посоветуйся лучше с Флёр: она человек с головой. А у вас в Кондафорде тоже такие циннии? Знаешь, Динни, мне кажется, что Эдриен скоро сойдёт с ума.

— Тётя Эм!

— Он ходит как во сне. Я думаю, если его уколоть булавкой, он и то не заметит. Конечно, не следовало бы говорить с тобой об этом, но он должен на ней жениться.

— Согласна, тётя.

— Но он этого не сделает.

— Или она не захочет.

— Они оба не захотят. Словом, не понимаю, чем всё это кончится. Ей уже сорок.

— А дяде Эдриену?

— Он ещё совсем мальчик. Моложе его один Лайонел. Мне пятьдесят девять, — решительно объявила леди Монт. — Мне пятьдесят девять, я знаю, а твоему отцу шестьдесят. Твоя бабушка была очень чадолюбива. Она непрерывно рожала. Что ты думаешь насчёт детей?

Пузырёк поднялся на поверхность, но Динни успела проглотить его и ответила только:

— Ну, раз люди женаты, это неплохо — в меру, конечно.

— У Флёр будет ещё один в марте. Плохой месяц — какой-то легкомысленный. А ты, Динни, когда собираешься замуж?

— Когда заговорят мои юные чувства, не раньше.

— Весьма благоразумно! Не за американца, надеюсь?

Динни покраснела, улыбнулась — в улыбке было что-то опасное — и ответила:

— С какой стати мне выходить за американца?

— Не зарекайся, — возразила леди Монт, обрывая увядшую астру. — Когда я выходила за Лоренса, он так за мной ухаживал!

— И сейчас ещё ухаживает, тётя Эм. Замечательно, правда?

— Перестань смеяться!

И леди Монт так глубоко погрузилась в воспоминания, что, казалось, окончательно исчезла под шляпой — ещё более необъятной, чем раньше.

— Кстати, раз уж мы заговорили о браке, тётя Эм, — я хотела бы подыскать Хьюберту девушку. Ему нужно отвлечься.

— Твой дядя посоветовал бы ему отвлечься с какой-нибудь танцовщицей, — заметила леди Монт.

— Может быть, дядя Хилери знает что-нибудь подходящее?

— Динни, ты — испорченное существо. Я всегда это говорила. Погоди, дай подумать. У меня была одна девушка; нет, она вышла замуж.

— Может быть, она уже развелась.

— Нет, кажется, пока только разводится, но это долгая история. Очаровательное создание.

— Не сомневаюсь. Подумайте ещё, тётя.

— Это пчелы Босуэла, — ответила тётка. — Их привезли из Италии. Лоренс говорит, что они — фашистки.

— Чёрные рубашки и никаких лишних мыслей. В самом деле, они производят впечатление очень агрессивных.

— О да! Стоит их потревожить, как они налетают целым роем и начинают тебя жалить. Но ко мне они относятся хорошо.

— Одна уже сидит у вас на шляпе, милая тётя. Согнать её?

— Подожди! — воскликнула леди Монт, сдвигая шляпу на затылок и слегка открыв рот. — Вспомнила одну.

— Кого это «одну»?

— Джин Тесбери, дочь здешнего пастора. Старинный род. Денег, разумеется, нет.

— Совсем?

Леди Монт покачала головой. Шляпа её заколыхалась.

— Разве у девушки с такой фамилией могут быть деньги? Но она хорошенькая. Немного похожа на тигрицу.

— Как бы мне познакомиться с ней, тётя? Я ведь знаю, какой тип не нравится Хьюберту.

— Я приглашу её к обеду. У них дома плохо питаются. Кто-то в нашем роду уже был женат на одной из Тесбери. Насколько я помню, это произошло при Иакове, так что они с нами в родстве, но страшно отдалённом. У неё есть ещё брат. Он моряк: у них все служат во флоте. Знаешь, он не носит усов. Сейчас, по-моему, он здесь, в увольнении.

— В отпуске, тётя Эм.

— Да, да, я чувствовала, что это не то слово. Сними пчелу с моей шляпы. Какая прелесть!

Динни обмотала носовым платком руку, сняла с огромной шляпы крохотную пчёлку и поднесла к уху.

— До сих пор люблю слушать, как они жужжат, — сказала она.

— Я его тоже приглашу, — отозвалась тётка. — Его зовут Ален. Славный мальчик.

Леди Монт взглянула на волосы Динни:

— Я назвала бы их каштановыми. Кажется, он не без перспектив, но какие они — не знаю. Во время войны взлетел на воздух.

— Приземлился, надеюсь, благополучно, тётя?

— Да. Даже что-то получил за это. Рассказывает, что во флоте сейчас очень строго. Всякие, знаешь, там азимуты, машины, запахи. Ты расспроси его.

— Вернёмся к девушке, тётя Эм. Что вы имели в виду, назвав её тигрицей?

— Понимаешь ли, она так смотрит на тебя, словно из-за угла вот-вот появится её детёныш. Мать её умерла. Она вертит всем приходом.

— Хьюбертом она тоже будет вертеть?

— Нет. Но справится с каждым, кто захочет им вертеть.

— Это лучше. Можно мне отнести ей записку с приглашением?