— Домовики ведут восстановительные работы. В течении трёх месяцев помещения будут в нормальном состоянии, но… Всё разорено. Лаборатории уничтожены, а библиотека и артефакты исчезли. Бестиарий и домашнее хранилище денег так же пусты.

— Допустим, — вздохнул Риддл, надеявшийся, что особняк потомственных химерологов всё же уцелеет, — Ты уже слышал о нашей проблеме с госпиталем. Твой дом сможет исполнять эти функции?

— Если будут мебель, оборудование и специалисты, — пожал плечами Треверс.

<p>Глава 3</p><p>Трудовые каникулы</p>

После покупки особняка началась скачка со временем. Размеренный график моей жизни закончился. В уже установленный и отработанный список ежедневных занятий, в который входили тренировки, прекращавшиеся после возвращения домой, работа с собственным разумом, основная часть коей состояла в анализе собственной психики и поиске оптимальных путей её восстановления и перестройки, а затем а подготовке расчетов и алгоритмов для нового защитного артефакта, что планируется установить на Тисовой вместо первоначального, добавились новые хлопоты.

Ремонт громадного особняка — сложное занятие. Особенно, если нет и не предвидится документов о проложенных проводках, трубах водоснабжения и многих других важнейших нюансах. А, ведь, всё это требовалось заменить, затем оштукатурить стены, в одних помещениях обшив их деревянными панелями, в других обклеив обоями, в третьих — положив плитку или просто покрасив. А, ведь, имеется и ещё одна сторона ремонта — наружная часть стен.

Дело в том, что старинный особняк изначально был построен из камня. Однако, немецкий авианалет уничтожил всю его надземную часть, из-за чего её пришлось перестраивать. Камень же материал дорогой, проблемный… Вместо него был использован самый обычный красный кирпич. Качественный, добротный, но… Кирпич. Как результат, особняк приобрел свой современный, причем, весьма своеобразный, вид.

Архитектура была сохранена прежняя, но выполнена в виде кирпичной кладки, которую очень старательно армировали во многих местах. Кроме того, место деревянных перекрытий заняли железобетонные плиты, а в стенах между этажами были сделаны арм-пояса, усилившие конструкцию. Канализация тоже подверглась изменению. Старые, ещё керамические трубы, заменили на стальные, что сейчас уже не выглядело верхом технологичности. Такие же проблемы имелись и водоснабжением. Латунные трубы, которые были в здании до его разрушения нацистскими бомбами, поменяли на всё те же стальные.

Утешает тот факт, что планировка и архитектура в целом остались изначальными, вплоть до расположения дверей, лестниц, окон и каминов. В остальном же, за годы без постоянного обслуживания и «лоскутного» ремонта, здание пришло в упадок. Деревянные рамы окон нуждались в замене, поскольку сгнили и едва держались на своих местах. Штукатурка на стенах во многих местах потрескалась, подверженная разрушительному влиянию сырости и холодов. По углам помещений имелась плесень, а нижний этаж подвала оказался полузатоплен.

Собственно, именно все эти факторы и повлияли на стоимость особняка. Будь он более-менее приемлемом состоянии, то его ценник плавал бы в районе отметки в семь миллионов фунтов, а не полтора, за которые Вернон и купил сей образчик британской архитектуры.

Надо сказать, что именно факт разрушения и последующей перестройки привел к тому, что особняк лишился статуса «памятника архитектуры» и перешел в разряд «проблемная недвижимость». Ближайший к нему населенный пункт — деревня Скилл-Даун (выдуманное автором место, на карте Объединённого Королевства его нет, а если и есть, то это совпадение случайно), до которой ехать от нашего особняка порядка семи километров. Жителей там наберется хорошо если больше тысячи. Чуть севернее — средней паршивости городок Рединг, рядом с которым проходит одна из автомагистралей. До него добираться больше часа по асфальтовой дороге. Впрочем, если рискнуть и попытаться осилить проселочную дорогу, ведущую от особняка в другой трассе, то спустя четыре километра можно оказаться на автомагистрали, ведущий напрямую в Лондон, до окраин которого останется ещё шесть километров.

В принципе, тех кто занимался восстановлением особняка поработали, для своего времени, более чем достойно. За прошедшие годы в кладке не появились трещины и ни один кирпич не вывалился. Проблемы заключались именно в отделке и внутренних инженерных структурах — проводке, канализации, водоснабжении и… Котле.

Увы, но на первом подвальном этаже был установлен угольный котел, обслуживать который — то ещё мучение. Начиная с того, что речь идет о старой модели, которую вообще сняли с производства в начале тридцатых годов, и заканчивая тем фактом, что все три насоса, обеспечивающие циркуляцию жидкости по отопительной системе попросту сдохли. Без них же котел бесполезен, поскольку не имеет своего насоса и, по сути, является невероятно примитивной конструкцией из камеры сгорания и проходящих через неё труб, по которым должна циркулировать жидкость системы отопления и горячего водоснабжения.