Людмила Ришина

В одну декабрьскую ночь

"– Знаешь ли ты, сколько месяцев в году?

– Двенадцать.

– А как их зовут?

– Январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь.

Только окончится один месяц, сразу же начинается другой. И ни разу ещё не бывало так, чтобы февраль пришёл раньше, чем уйдёт январь, а май обогнал бы апрель.

Месяцы идут один за другим и никогда не встречаются.

Но люди рассказывают, будто в горной стране Богемии была девочка, которая видела все двенадцать месяцев сразу." С. Маршак. "Двенадцать месяцев."

Тридцать первое декабря. Холодные улицы Москвы окрасилась яркими цветами. В воздухе витал дух праздника. Снаружи раздались хлопки, небо озарилось вспышками. Кто-то пускал салют. Девочка лежала на кровати и смотрела в окно. Над оконной рамой висела уродливая зеленая герлянда. Девочка смотрела на фигуры людей за стеклом, праздничную ёлку, видневшуюся со стороны площади, и чувствовала себя самым жалким человеком в этом городе, а может и во всем мире. Всего через час пробьёт полночь. Наступит Новый год, а она проведет его одна, одна в этой холодной палате, одна на целой земле. Почти весь десятый класс она провела в больнице, бесконечные дни химиотерапии и уставшие лица родителей, вот и вс"e, что она видела. Возможно, это её последний Новый год, а она проводит его не дома. Но могло ли быть по-другому? Нет, конечно же, нет. Всё утро ей было плохо, забрать домой её не разрешили, а видеть родителей в этих унылых стенах было невыносимо. Она чувствовала как по щекам катятся слезы, ей было обидно за своё поведение перед родителями, за себя, за то, что так беспомощна. А ещё, ещё она была зла. На тумбе, рядом с кроватью, стояли открытки от её одноклассников: поздравления с Новым годом, пожелания выздоровления. Девочка приподнялась на подушках и со злостью смахнула открытки на пол. К черту вс"e это, почему они счастливы? Почему могут наслаждаться жизнью, а она нет? Почему только ей так плохо? Она рыдала беззвучно, не хотела, чтобы кто-то слышал. Не хотела, чтобы к ней кто-то пришёл. А может она боялась признать, что хотела этого слишком сильно. Как же она желала снова стать обычной девочкой, надеть красивое платье и танцевать, танцевать, танцевать…. Но какой там, она и стоять то сама не может. Глупая жалость к себе разрывала на части.

–А какое платье ты бы хотела?

Девочка резко развернулась к окну. Прямо на подоконнике сидел белокурый юноша. Он обхватил колени руками и задумчиво смотрел прямо на не"e. На нем был красный кафтан с золотыми пуговицами, в ухе красовалась большая золотая серьга, а пальца были унизаны кольцами.