Читаем В одном шаге полностью

Неожиданно отозвался командир броненосца, и Матусевич с удивлением на него посмотрел — не ожидал такой откровенности. Действительно, первый успех всегда окрыляет, вот только долгий ремонт и полное отсутствие морской практики сказывалось на офицерах и команде, как и отсутствие должной сплаванности на эскадре. Потому он разделил единую вроде колонну на три отряда, причем Ухтомскому и Эссену предоставил возможность проявлять разумную инициативу. И не пожалел — оба принимали верные решения, особенно Николай Оттович, выбивший «Фудзи». Но так этот вражеский броненосец самый слабейший у противника, по тактико-техническим характеристикам соответствует «полтавам», превосходя их в скорости, но серьезно уступая в артиллерии. Дело в том, что японцы были сильно недовольны малой скорострельностью главного калибра этого корабля, орудия которого чрезвычайно долго заряжались. А потому пошли на чрезвычайный риск — устроили под куполом барбета, крышей из тонкой шестидюймовой брони, своего рода зарядный погреб, по шесть выстрелов на каждый ствол. Это позволило в завязке сражения трижды использовать этот запас — потому и казалась, что японские броненосцы посылают снаряд за снарядом. Но вот теперь нужно пользоваться обычным способом, в результате скорострельность у «Фудзи» стала втрое меньше, а у других броненосцев, кроме новейшей «Микасы» один выстрел шел в полторы минуты (флагман благодаря новой подаче стрелял в два раза быстрее), в то время как русские броненосцы стреляли раз в минуту. Подобные проблемы с подачей имели и все броненосные крейсера британской постройки, солидный запас зарядов и снарядов находился как в башне, так и в подбашенном отделении. Риск неимоверный, ведь стоит раз удачно попасть двенадцатидюймовым снарядом, и начнется фейерверк. Но японцы сознательно на это пошли, чтобы в завязке боя обрушить на противника град снарядов, нанести наибольшие повреждения.

Коварны и умны самураи, только просчитались с дистанцией во время первого дневного столкновения — слишком большим оказалось расстояние между колоннами, и чудовищным расход снарядов при минимальном числе накрытий. Русские корабли в ответ по врагу практически не стреляли — Витгефт резонно посчитал, что с полусотни кабельтовых и дальше попасть невозможно, проще снаряды в море топить. И так на шестидюймовых пушках Кане, когда стали придавать большие углы для дальней стрельбы, стали ломаться подъемные шестерни. Зато сейчас, сблизившись с противником накоротке, снарядов уже не жалели, перейдя на бронебойные. И попадания пошли, не меньше, чем у противника, но до пожара на «Фудзи» казалось, что разрывы абсолютно безвредны, и пламя отнюдь не пожирает надстройки, как это было на «Пересвете» или «Ретвизане». Зато «Цесаревич» стойко держался под огнем — французы построили действительно хороший корабль, и тринадцати с половиной миллионов рублей он действительно стоил. Два броневых пояса от штевня до штевня — такого на русских кораблях никогда не было, да еще из прочной крупповской брони по центру внизу в десять, а вверху в восемь дюймов. В оконечностях броня была «поскромнее», но все равно в солидные 140 мм и 120 мм. Две башни главного калибра, как и боевая рубка прикрывались десятидюймовыми плитами, а шесть башен среднего калибра шестидюймовой броней. К тому же корабль имел две броневые палубы, а к ним еще специальную броневую противоторпедную переборку, которая уже показала свою эффективность в январскую ночь. Так что Витгефт не зря поднял на броненосце свой флаг, но допустил немыслимую глупость — не ушел под защиту толстых плит боевой рубки. А ведь сознательно решил жизнь самоубийством окончить, а как иначе трактовать эти посиделки в кресле на открытом мостике. Сам бы погиб, то ладно — но полдесятка людей вместе с ним разделили его судьбу, положив «живот свой»…

— Ваше превосходительство, вражеские миноносцы пошли в атаку со всех сторон. Боже, как их много!

Восклицание у флаг-арта вырвалось непроизвольно, а Матусевич с нескрываемым удивлением смотрел на маленькие кораблики, что выскакивали из-за вражеских броненосцев и смело шли в атаку на большой скорости. И это было безумие, в которое нельзя поверить — посылать еще при свете в атаку миноносцы на броненосцы, которые не потеряли боеспособности, неимоверная глупость. Такое просто в голову не укладывалось, но гадать над приступом безумия Того не было времени.

— Стрелять сегментными снарядами по неприятелю, и даже главным калибром — посмотрим, насколько они эффективны. Поднять сигнал — «отворачивать к норду по готовности»! Подставим под самодвижущие мины винты, будем отбрасывать их бурунами!