Читаем В ночь на Хэллоуин полностью

– Позвольте мне. Может, на мужчину он как-то иначе отреагирует?

Ирина с готовностью посторонилась.

– Уважаемый, – нажав кнопку и дождавшись неразборчивого «Слушаю», сказал он. – Мы стоим уже около двадцати минут. Восемнадцать, если быть точным. Это не похоже на мелкие неурядицы. Мы имеем право знать, что происходит и когда мы поедем дальше.

Переговорное устройство озадаченно кашлянуло и замолчало. Игорь Иванович терпеливо ждал. Заметив, что Ирина открывает рот, поднял ладонь: не вмешивайтесь.

– На Тушинской… – машинист говорил с явной неохотой, – человек под состав прыгнул. Пока достанут, пока мен… полиция все, что надо, сделает. Ждать надо, в общем.

– Сколько ждать?

– А я почем знаю! Я почем знаю! – Чуть помолчав, машинист продолжил уже спокойнее: – По-разному бывает. Если аккуратно задавило, то быстрее. А если его по путям размазало…

Ирина охнула, прижала ладонь ко рту.

– Им торопиться некуда, мой поезд – последний, иду почти пустой. В час пик они бы, конечно, суетились, А так…

– Ясно, спасибо.

Игорь Иванович отвернулся от переговорного устройства, взглянул на побледневшую Ирину.

– Дышите глубже, – посоветовал он. – Это поможет. Постарайтесь думать о…

Громкий скрежет, который на этот раз донесся из-под пола, бесцеремонно прервал его.

– Должно быть, проверка механизмов. – Игорь Иванович видел страх в глазах женщины и знал, что говорить надо именно это и именно так – спокойно, уверенно. Благо былые навыки никуда не делись. Хорошая мина при плохой игре.

Скрежет смолк. В наступившей тишине Ирине послышалось, что из хвоста поезда доносятся крики. Взглянув на попутчиков, она поняла, что показалось не ей одной.

Снизу постучали в пол. Три тихих удара, пауза, еще два удара. Затем – пять подряд, уже громче, требовательнее. Пауза. Один удар – резкий, как выстрел.

Пассажиры переглянулись, молча спрашивая друг у друга: это что еще за черт? Проверка механизмов? Как бы не так! А что тогда?

Девушка, сидевшая с парнем в дальнем конце вагона, вдруг засмеялась, но смех прозвучал странно: рвано, распадаясь на отдельные визгливые смешки.

– Скажешь тоже – гномы с Бильбо сокровища ищут, решили к нам постучаться, – услышали затем остальные. – Ха-ха…

Новый стук прервал ее смех. Девушка вскочила со скамьи и, оставив кавалера за спиной, пошла в середину вагона.

На душе у Гали было муторно. Мало того, что Саша так и не подарил ей айфон, хотя она ему не раз на это намекала, так еще и весь вечер смотрел на нее как-то странно. Словно что-то пытался решить для себя. В итоге девушка сказала себе: все, коза, похоже, ты допрыгалась. Пережала, и парень решил смазать лыжи.

Перспектива потерять Сашу – парня из обеспеченной семьи, с видами на отличное будущее – расстраивала чрезвычайно. По дороге домой Галя пыталась решить: может, согласиться, наконец, на анальный секс? Раньше она все отнекивалась: думала преподнести свое «да» как награду за какой-нибудь особенно хороший подарок. А теперь вот приходилось спасать положение… и тут еще эта хренова подземка!

– Че говорят, долго нам тут еще торчать? – нюхом почуяв главного, спросила Галя у Игоря Ивановича.

– Пару палок успеешь принять, – донеслось справа. Галя повернулась и поймала неприязненный взгляд толстяка. – Все равно тебя больше ничего не волнует. Только что всем громко сказали, одна ты, по ходу, не в теме. Ну и сосись дальше, чего вылезла?

Галя опешила, но тут же пришла в себя: и не с такими хамами сталкиваться приходилось. Прищурившись, девушка процедила:

– А тебе че, завидно? Другие кидают, а ты не можешь? Конечно, куда тебе: небось когда подмываешься, член по карте ищешь. Его и в зеркало уже не видать.

Юрий, побагровев, начал подниматься со скамьи под безудержный хохот Олега Алексеевича и Вадима, но замер, когда вагон снова заполнился скрежетом, а затем ощутимо завибрировал, словно гигантский мобильник.

Сквозь нарастающий грохот прорывались и другие звуки, и теперь Ирина была уверена – она услышала человеческие крики. Кто-то рвал глотку в отчаянном вопле совсем рядом с ней. Женщина взглянула вдоль состава. Через стекла в дверях хорошо просматривался соседний пустой вагон. Кое-что можно было рассмотреть и в следующем, а вот дальше… вроде бы виднелось какое-то мельтешение, но и только.

Скрежет оборвался, исчезла и вынимающая душу вибрация. И тогда люди явственно услышали: «На помощь!.. Кто-нибудь! Они сейчас войдут! Они уже…»

Хороня крики под собой, со всех сторон разом зазвучал гулкий смех. Его хозяин, казалось, от души веселился, глядя на попавших в беду людей.

Забыв о ссорах, пассажиры сбились в одну группу в центре вагона. К ним подскочил и Саша, которому показалось, что этот некто смеется прямо за спиной, протягивая к нему заросшие густым волосом руки с желтыми от курева ногтями.

Смех стих. Вязкое беззвучие заставило людей озираться: что дальше?

Щелкнул – особенно громко в этой тишине – дверной замок. Слегка скрипнула дверь, и из кабины вышел машинист. Седоватый худощавый мужчина среднего роста был бледен и дрожал. Он закрыл дверь и растянул губы в жутком подобии улыбки.