Сейчас он плелся будто на убой. Боевой настрой Копыловой, конечно, слегка подзадоривал, но совсем чуть-чуть, совсем немного. Так, чтобы ноги переставлять. Тяжелые мысли делали ноги свинцовыми. Бесполезные мысли делали бесполезными ноги. Ему даже казалось, что, появись здесь призрак, он остолбенеет, не сможет сделать и шага. Словно в подтверждение его догадкам, раздался треск фонарика «жук». Где-то рядом.

Свет начал разливаться. Именно разливаться. Будто кто пролил бидон молока, и теперь лужа разливалась по черному полу. Это даже не было похоже на свет от лежащего на полу фонарика. Леша вышел вперед, то и дело поправляя сверток под курткой. Наташа не видела оснований оставаться и пошла за ним. Одинцов пригнулся и вытянул шею, пытаясь рассмотреть источник этого фантастического свечения. Сделав еще один шаг, он посмотрел на пятно. Теперь он понял, почему свет на полу походил на разлитое молоко. Свет бил из помещения ниже, преломляясь, словно сквозь оникс. Леша осторожно ступил на пятно. Пол под ним завибрировал. Когда Леша встал в центр, вибрация стихла. Одинцов топнул ногой, проверяя на прочность пол.

– Зачем ты это делаешь?

– Проверяю.

– А что, если это ловушка?

– А что, если нет? – вопросом на вопрос ответил Леша и подпрыгнул.

Наташа зажмурилась, когда раздался треск ломаемого льда. Паутина трещин разбежалась от Одинцова. Он прыгнул еще раз. Из-под ног брызнули мелкие кристаллики. Свет задрожал.

– Может, не надо? – взмолилась Наташа и шагнула к Алексею.

Леша замер, но было уже поздно – светлое пятно разлетелось на миллион осколков. Одинцов полетел вниз под страшный вопль, разлетевшийся по всему подвалу.

17

Они ждали нападения. То, что произошло потом, стало для них неожиданностью. Мальчик вдруг напрягся, посмотрел влево и закричал. Даже не закричал, а начал издавать сводящий с ума звук. Этот вопль еще звенел в ушах, когда призрак исчез. Валя с Андреем посмотрели друг на друга, а потом в ту сторону, куда смотрел призрак перед исчезновением. Дальше по коридору ничего не было. Андрей включил фонарик и осмотрел стены и оба прохода. Они были одни.

– Егор! – вспомнила Валя.

Они подбежали к тому месту, где лежал Авдеев. Его там не было. В луже крови лежали очки. Андрей поднял их. Одно ушко согнуто, правая линза треснула.

– Может, он убежал? – предположила Валя.

Андрей покрутил в руках очки, будто прикидывая, смог бы человек с плохим зрением убежать практически без своих глаз. Но тут же понял, что в кромешной темноте даже стопроцентное зрение не помощник.

– Может, и убежал, – пожал плечами Швейков. В это верилось с трудом. И не только потому, что Егор оказался не из трусливых. Андрей вспомнил хруст сухой ветки. Это, конечно же, могла быть и рука, а может, и нога… Сломаться могло что угодно, но в тот момент Андрей был уверен, что это позвоночник. Да еще и крови было столько, что даже если он и пошел, то от потери мог тут же упасть.

– Наверняка он далеко не ушел, – сказал Швейков и осветил коридор, сначала левую сторону, затем правую. Пятна, похожие на кровь, были справа. Андрей вытер очки о куртку и положил их в нагрудный карман. – Надо идти, – сказал он и указал на пятна. Андрей обрадовался, что Валя не начала возражать ему. Он бы тогда засомневался, а сомнения – это первый шаг к панике. Только уверенные люди ничего не боятся. Был ли он уверенным в себе? Вряд ли. Он скорее человек на грани. Пока все тихо, он храбрец. А когда начнется черт знает что, он просто превратится в труса. Поэтому его устраивало перемирие с призраком и послушание Вали.

Андрей шел медленно, освещая дорогу перед собой. Валентина не отставала ни на шаг.

– Ты думаешь, он побежал за призраком?

Андрей остановился и выключил фонарик.

– Что?

Швейков шикнул на Валю и снова прислушался. Ему показалось, что кто-то шепчется, но сейчас было тихо. Сейчас он слышал только дыхание Вали и барабанную дробь собственного сердца.

– Ничего, – ответил он и снова включил фонарик.

В луче света возник Егор. Андрей от неожиданности выронил фонарик, а когда поднял его и направил туда же, Авдеева уже не было. Он видел Егора всего долю секунды, но и этого времени хватило, чтобы рассмотреть его. Лицо Авдеева было в крови, на голове страшная вмятина. Вмятина, несовместимая с жизнью.

– Егор больше не с нами, – сказал Андрей, и уверенности ему это не прибавило.

18

Свет все еще горел. Пыль осела, и только теперь Леша увидел дыру, в которую провалился. Он попытался встать, но все тело болело.

– Леша, Леша. – Он слышал голос Наташи, но не видел ее.

– Наташа, ты где?

Одинцову все-таки удалось сесть. Он ощупал руки, а потом ноги. Переломов конечностей не было. Дышать было трудно, но терпимо.

– Наташа?

Он посмотрел на дыру в потолке, потом осмотрел помещение, в которое попал. Небольшая комнатка с множеством труб. Котельная или насосная? Леша повернулся. Ему повезло. В паре метров от него торчал вентиль. Вот с него бы он не встал.