– Жестко, но эффективно. Слушай, – Наташа выставила босые ноги, – у тебя нет случайно тапок? Что-то так жить захотелось.

Они рассмеялись, на секунду позабыв, что их жизням действительно угрожает опасность.

12

Егор терпеть не мог алкоголиков. Причем таковыми являлись для него все, кто мог позволить себе выпить в его обществе. Он сторонился таких людей. К черту! Кого он хотел обмануть. В первую очередь это люди сторонились его, а уже во вторую он старался избегать пьяных компаний. Егор был долбаным магнитом неприятностей. А алкоголь, в ком бы ни находился, нес их. Каждый подвыпивший норовил помочиться в его сраную чашу терпения, которая никогда не переполнялась. Но для себя в оправдание собственной трусости Егор выбрал моральную сторону вопроса. То есть он не хотел себе признаваться в том, что боится оплеух и зуботычин. Ему просто было жалко родню забулдыг, видящих представления изо дня в день. Вот и сейчас, глядя, как его приятель напивается в присутствии племянника, ему стало противно. Мальчишка, вошедший в комнату, когда они разговаривали по скайпу, явно хотел поиграть, а его дядя уже играл со своими взрослыми игрушками. Толик напился настолько, что даже не заметил вошедшего подростка. Авдеев бы тоже его не заметил, если бы в какой-то момент Данилов не отклонился немного в сторону и не показал ему дверной проем. Вот тогда-то Егор и увидел темный силуэт ребенка. Он хотел поиграть. Например, в прятки. Только теперь, после воспоминаний об этой игре, Егор смог связать видения в туалете и с камеры Толика.

Авдеев подскочил. Стул откатился к двери, клавиатура упала на пол.

– Не может быть, – прошептал он. – Этого не может быть.

Он схватил телефон и принялся судорожно вдавливать кнопки в поиске номера Данилова. Его нужно предупредить. Нажав вызов, Егор поднес трубку к уху, взял стул и присел, так и не подкатив его к своему столу. Пока гудки раздражали, он подумал о том, что отсутствие Смирнова во время недавнего приступа сохранило их и без того некрепкую дружбу.

Не видать бы тебе боулинга, как своих…

– Але, – крякнуло в трубке.

Толик за прошедшие с их последнего разговора минут тридцать, судя по голосу, принял суточную дозу.

– Толик, это Егор.

– А-а-а, дружище! Решил все-таки помочь мне «уложить племяша»?

Так это племяш! Егор даже выдохнул, а потом набрал воздуха, чтобы спросить теперь уже и так очевидное.

– Так у тебя и правда гостит племянник? А то я тут себе напридумывал…

– Ты напридумывал. – Голос Толика изменился. – Слушай, Авдеев, кто из нас сейчас пьяный?

Егору вдруг показалось, что время повернулось вспять и к нему относятся так же, как три дня назад.

– Моя сестра живет в Железнодорожном, помнишь?

Егор кивнул, и плевать, что его никто не видит. Он просто об этом помнил, а это значило…

– И неужели ты думаешь, что она оставила бы десятилетнего пацана с таким непутевым братом?

– Нет, – сказал пересохшими губами Егор. – Ты сейчас в квартире?

– Чего? – не понял Толик.

– Если ты сейчас в квартире, то уходи немедленно.

– Слушай, Егор, что за херня у тебя в голове? Я же тебе сказал: я здесь один. Приходи, составишь компанию.

– Толик, в квартире есть кто-то еще. Я видел его за твоей спиной.

У Авдеева от собственных слов мурашки побежали по спине.

– Уходи, – сказал он в пустоту. Абонент отключился.

13

Данилов дернулся и медленно повернулся в кресле. В комнате никого не было, но ощущение присутствия кого-то чужого появилось и не хотело уходить. Несмотря на выпитое, Толик пытался мыслить здраво. Он знал, что есть рациональное объяснение тому, что увидел за его спиной Егор. Он просто увидел силуэт. А что может напомнить… Толик встал и отошел к столу. Посмотрел на светлый прямоугольник дверного проема, потом присел, чтобы глаза были на уровне камеры. Он мог принять за силуэт мальчишки белье, сваленное в кресле. Точно, если наклониться чуть вправо и вперед, то… Нет, Толик понимал, что это всего лишь белье. А Егор мог и не понять. Искажение камеры, преломление света, да что угодно, хоть таблетки экстракта валерьяны, принятые до этого Авдеевым, могли нарисовать любые картинки. Егор увидел то, что хотел увидеть.

Толик, довольный собой и удачным расследованием, сел в кресло и подъехал к столу.

– Дело закрыто, – сказал он и, взяв бутылку, налил в стакан. – За недостаточностью улик.