Первая любовь, она же и единственная, никуда не делась, не прошла вопреки прогнозам школьных друзей. Одинцов любил Наташу с пятого класса, но почему-то ей об этом сказать он боялся. Теперь-то он понимал, что вокруг не дураки и все сами понимают, но все равно подойти и признаться он не мог. Как пацан, ей-богу. Но сегодня было какое-то непреодолимое желание признаться. А если она отвергнет его? Он думал об этом. Все время думал, и, скорее всего, это и была основная причина его «ступора». Сегодня он хотел все разрешить.

Алексей зашел в «Ближний». Он не привык ходить в гости с пустыми руками. Заезжать в «Ашан» времени уже не было, поэтому «Ближний» действительно оказался ближним. Одинцов взял бутылку вина и пошел к кассам. Шоколад был там. Пожалуй, набора из вина и шоколадки для свидания вполне достаточно. Хотя у него сегодня особый случай – свидание втроем. Леша улыбнулся собственной шутке и вдруг решил порадовать себя за искрометный юмор. Он любил мороженое. В любую погоду и в любое время года.

Холодильники с мороженым стояли в дальнем конце магазина у стеллажей с печеньем. Магазин на удивление был пуст. Играла какая-то музыка, сквозь которую слышался еще какой-то звук, похожий на жужжание. Леша повернулся. Ряды стеллажей вдруг стали длиннее, полки выше. Он почувствовал себя в длинном каменном коридоре. Даже печенья стали похожи на небольшие кирпичики. И все как-то посерело вокруг, стало черно-белым, словно он смотрел через солнцезащитные очки. Леша замер. Теперь он слышал только жужжание.

Одинцов сделал шаг вперед, потом еще один и еще. Он шел медленно, все время прислушиваясь. Что-то яркое на фоне серых стеллажей проскользнуло по проходу слева. И тут же раздался детский смех. Леша снова замер. Руки затряслись. Он едва не выронил бутылку вина. Перед ним в конце мрачного коридора стоял босой мальчишка в оранжевой футболке.

10

Егор боялся, что после сегодняшней ночи от него отвернутся все. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Он все испортил. Он не ожидал такого поворота в безобидной игре. Безобидной? К черту безобидной! Чувак, разместивший эту статью в Интернете, предупреждал в начале статьи, в середине и в конце: «Вызов призраков – опасное занятие. Не столько для физического тела, сколько духовного. Непознанное может захватить вашу душу». Дерьмо, конечно, это все собачье, но доля правды в этом есть. Тот, кто душонкой слаб, может и свихнуться. Но Егор всерьез не воспринимал игру. Поднять адреналин себе и друзьям, вот чего он хотел. Но не это: «Раз, два – это не только слова»…

Нет, он этого не хотел. Он не хотел сойти сам или свести кого-либо с ума. А что вышло? Катя едва не свихнулась, да и он сам струхнул так, что вряд ли уснет в темноте. Он вряд ли уснет. А кто теперь виноват? Сам же хотел играть. Теперь не жалуйся. Игра состоялась – вы выиграли. Если честно, он не был уверен в том, что они выиграли. Он ни в чем теперь не был уверен. По правилам обычной игры, реальной, с живыми людьми, водящий их нашел. Катю и его, и то, что Егор не видел заглянувшего в чулан, ничего не значило. Но по тем же простым правилам для живых водящий должен был добежать до кона раньше их и «застукать». Было это? А черт его знает. Катя так верещала, что призрак мог умереть еще раз, так и не коснувшись кона. Вот в этом-то все и дело. Призрак! Они играли не с человеком. У мертвецов свои правила. Живые не могут отказываться от них, им только остается принять все как есть.

Егора передернуло от воспоминаний. Вопли Кати едва не оглушили его, да еще ощущение холода за спиной. Его снова передернуло, как только он представил холодный взгляд мертвеца. Призрак мальчишки смотрел на него с минуту, если не больше. Черт! Спасибо, хоть не придушил. А ведь мог.

– Раз, два – это не только слова, – прошептал Егор. – Три, четыре, – уже громче произнес он. – Меня нету в этом мире. Пять, шесть – у меня для вас есть весть. Семь, восемь – как наступит осень. Девять, десять… – Вас всех повесят, – выкрикнул, не осознавая этого, Егор.

Он все понял. Игра не закончилась. Игра продолжается, и надо обязательно спрятаться. Иначе… «Вас всех повесят». Егор затрясся всем телом. Это, черт бы побрал эту игру, не входило в его планы. По крайней мере, в ближайшие лет пятьдесят. Егор похлопал себя по карманам. Посмотрел на компьютерный стол. Текстовой распечатки игры нигде не было. Он мог ее оставить у Кати, а мог и выбросить. Он надеялся, что это не так.

Егор подошел к шкафу и вывалил все в поисках куртки, в которой он был вчера. В ней ничего не было. Он взял все в охапку и запихнул в шкаф. Нагнулся за ветровкой, выпавшей из рук, и увидел скомканный листок у кресла. Ветровка снова упала на пол. Егор подошел к креслу и поднял комок. Развернул его и всмотрелся в изуродованные буквы. Егор ничего не мог разобрать. Буквы расплывались. И только теперь он понял, что смотрит в лист без очков. Егор не помнил случая до сегодняшнего, чтобы он снимал для чего-то очки и забыл их надеть. Они могли быть где угодно, потому как у них было единственное постоянное место – это его нос.