Читаем В небе Балтики полностью

Я пошел к Виноградову. Он лежал в тени рейфуги, укрытый молюскинкой и самолетным чехлом. Тело его лихорадочно тряслось, а лицо стало бледно-землистым.

— Что с тобой, Толя? — наклонился я к нему.

— Холодно мне, — только и ответил он.

— Врача сюда, скорее!

Прибывший врач установил приступ малярии. Анатолия сразу же увезли в лазарет. "Вот и слетали, — подумал я. — Откуда это у него?"

Когда я пришел к командиру эскадрильи доложить о болезни Виноградова, тот уже поставил летному составу боевую задачу. Предстояло разыскать и уничтожить в Финском заливе отряд боевых кораблей противника. Штурманы рассчитывали прицельные данные на бомбометание, прокладывали, на карте маршрут.

— Учитывая ясную погоду, можно ожидать встречи с истребителями, предупредил Раков. — Нужно подготовиться как следует. Полет опасный.

— Что тут опасного? — вырвалось у Смирнова.

Услышав его реплику, Губанов поморщился. Он вообще не мог терпеть такого мальчишеского отношения к делу, а к боевым вылетам в особенности. И руководили им не боязнь и опасения, а трезвость в оценке обстановки, строгий учет всех мелочей, от которых зависел успех выполнения боевой задачи. Эту черту характера летчик Пасынков особенно ценил в своем штурмане.

А у меня в этот раз было какое-то безразличное, даже тоскливое настроение. Из-за болезни штурмана я вынужден был отсиживаться на земле.

Ко мне подошел Бородавка.

— Возьми меня вместо Виноградова, — улыбаясь, шепнул он.

Бывший штурман майор Бородавка был адъютантом эскадрильи и ни в какой экипаж не входил. Я знал, что он любил летное дело и стремился использовать каждую возможность слетать на боевое задание.

— С удовольствием, товарищ майор, — согласился я, но тут же подумал: "А как же командовать им в полете, если он старше меня по должности и званию?"

— Ты, Андрюха, не стесняйся, — сказал майор, поняв мое замешательство. — В воздухе я буду обыкновенным рядовым штурманом. Командуй, как положено.

— Договорились, — согласился я и успокоился.

И вот мы уже в полете. Далеко позади остались родные берега. Пикировщики шли на запад с набором высоты. Сверху Финский залив казался тихим и гладким. Но мы-то знаем, что осенью он не бывает спокойным. Да и сейчас, если внимательно всмотреться, можно увидеть пенистые гребешки огромных волн.

Вода... Вода... В случае вынужденной посадки ее не минуешь. Можно, правда, воспользоваться спасательным самонадувным жилетом, который на мне, под лямками парашюта. Но сколько продержишься в ледяной воде без защитной одежды? Врач говорил, что при десяти градусах можно прожить полчаса, а при пяти — пятнадцать минут. А потом?

Группа, состоявшая из трех звеньев, шла в плотном строю клина. "Яки" парами держались сзади с превышением, образуя полукольцо непосредственного прикрытия, а четверка Ла-5 выдвинулась несколько вперед и выше, составляя ударную группу.

С самого начала полет протекал при полном радиомолчании экипажей. И вдруг тишину в эфире нарушил голос флагманского стрелка-радиста:

— Сзади внизу чужие истребители!

Две пары "яков" поменялись флангами, просматривая заднюю полусферу.

— Степанов, видишь гадов? — спросил я у стрелка-радиста.

— Вижу. Их шесть. Целятся на звено Пасынкова, — ответил он.

— Что за самолеты?

— Не определил, какие-то новые.

"Яки" пошли на перерез вражеским истребителям. Завязался бой. Пара самолетов противника все же прорвалась к замыкающему звену "пешек", но атака их была безуспешной. На брюхе вражеских истребителей мы увидели финские опознавательные знаки.

— Да это же "фиаты"! — воскликнул Бородавка, словно обрадовался встрече с врагом.

"Который раз "фиаты" встречают нас в одном и том же месте!" — подумал я. Да, это так. Но и обойти этот район нам никак нельзя: справа и слева берега с вражескими аэродромами. "Фиаты" действуют здесь на предельном радиусе и больше одной-двух атак не делают. Сейчас, потерпев первую неудачу, они тоже больше не приближались к нам.

Мы вышли в заданный район. Раков развернулся и повел группу к югу. Начался поиск противника. Бородавка прильнул к бортовому стеклу кабины и зорко всматривался в темную гладь залива.

— Впереди корабли! — сообщил он.

Действительно, прямо по курсу на нас шел отряд боевых кораблей. "Острый глаз, — подумал я о Бородавке. — Не утратил еще штурманских навыков".

С самолета корабли видны гораздо дальше, чем с кораблей самолеты, поэтому мы не опасались, что противник тоже обнаружил нас.

— Как будем бомбить? С ходу или с разворотом? — спросил штурман.

— Как решит ведущий, — ответил я. — Видите бурун за кормой? Значит, корабли идут прямо на нас. С ходу не выгодно.

Раков сделал небольшой отворот и вывел группу на боевой курс под углом сорок пять градусов к направлению движения цели.

— Как, Давид Данилович, потопим фрицев?

— Постараемся, — ответил Бородавка. — Только выдержи курс и скорость, остальное за мной.