Читаем В начале войны полностью

Мы сначала терялись в догадках, зачем немцы поставили такое условие? А потом поняли, что они опасались того, что гитлеровские солдаты увидят теплую и дружественную встречу нашей армии, в то время как к ним жители Белостока относились с нескрываемым презрением.

Вопрос был в конце концов непринципиальным, и я согласился с этими условиями. Из числа казаков 6-й кавалерийской дивизии было отобрано 120 человек, все они были одеты в новую форму. Перед отправкой я лично проверил состояние команды и проинструктировал ее командира полковника И. А. Плиева, которому поручалось принять от немцев г. Белосток.

Когда наши казаки прибыли в город, получилось то, чего гитлеровцы больше всего боялись и чего пытались избежать. Колонна остановилась на площади против здания воеводства, где размещался немецкий штаб. Слух о вступлении советских войск быстро облетел город. Только что казавшиеся безлюдными и мертвыми улицы сразу наполнились народом, его потоки направлялись к центру. Наших товарищей окружили тысячи горожан. Они горячо приветствовали их, обнимали как родных и дарили цветы.

Немецкое командование наблюдало всю эту картину с нескрываемым раздражением. Контраст встречи вермахта и нашей армии с населением не только Белостока, но и других городов и сел свидетельствовал о бездонной пропасти, которая разделяла две армии, представлявшие два различных государства, два мира.

По плану немецкие части должны были покинуть Белосток вечером. Но они вечера не дождались и поспешили убраться раньше. Я прибыл в Белосток в 16.00 и уже не имел возможности встретиться с кем-либо из германского командования хотя бы с целью поблагодарить немцев за то, что за несколько дней они успели изрядно ограбить город.

Остаток дня и весь день 23 сентября я потратил на осмотр города и его окрестностей. В Белостоке было праздничное настроение. Люди, одетые в лучшее платье, высыпали на улицы. Всюду были цветы, звучали песни, на площадях танцевала молодежь. Из нашей машины трижды пришлось убирать цветы, так как ее буквально засыпали ими. Можно было понять белостокцев: они ведь уже считали, что город будет в руках у немцев, и частично испытали прелести нового порядка, а также наслышались о нем от беженцев из западных районов.

В Белостоке я ознакомился с военными объектами. Особенно меня интересовал аэродром, который нужно было привести в порядок, чтобы на нем можно было принимать тяжелые самолеты. Забота моя об этом была вызвана следующими обстоятельствами.

За неделю похода по Западной Белоруссии по существу без сколько-нибудь серьезных боев мы почувствовали существенные недостатки в работе наших тыловых органов, которые с перебоями снабжали войска, особенно горючим. Я тогда не знал, как обстояло дело в других соединениях, но наш корпус испытал острую нехватку горючего. Так было после занятия Новогрудка, когда пришлось переливать бензин из одних танков в другие, так было и в районе Волковыска, а затем повторилось в Белостоке. В связи с этим я поставил вопрос перед фронтовым командованием о принятии немедленных мер по снабжению войск горючим по воздуху. Очевидно, это беспокоило не только меня. Во всяком случае, на следующий же день начали прибывать эскадрильи тяжелых самолетов с горючим.

Наши войска переправились через р. Буг и продолжали наступать на запад. Я уже был в г. Соколув, когда последовал приказ: остановиться по всему фронту и ждать особых указаний. Так простояли мы два дня, пока на совещании у командующего фронтом я не узнал, что нам предстоит отойти за р. Буг.

Когда я вернулся с совещания, начальник штаба мне доложил, что в мое отсутствие уже приезжал представитель немецкого командования для переговоров. В связи с тем, что меня не было, он назначил ему время встречи на завтра в 9.00.

На следующий день точно в назначенный час прибыл немецкий генерал в сопровождении двух офицеров. Пришлось вести дипломатические переговоры с представителем немецко-фашистского командования. Я еще не знал тогда, что менее чем через два года мне придется вести с ними разговор совсем на другом языке, но уже тогда мне стало ясно, сколько в них спеси и наглости.

Считая, что уход за Буг мы должны начать немедленно и что разговаривать о сроках нашего отхода нечего, генерал заносчиво потребовал, чтобы немецкому командованию было прежде всего разрешено открыть свою базу снабжения на ст. Соколув.

Сохраняя спокойствие, я сказал ему:

— Вы забываете, господин генерал, что говорите не с представителем панской Польши, а с советским генералом. Наши армии между собой не воюют, и вы выступаете не в роли победителей. Я думаю, что нам лучше договариваться, а не ставить условия и выдвигать требования.

Видимо, не ожидая такого ответа, генерал стушевался, бросил что-то резкое своим офицерам и тут же добавил:

— Хорошо. Будем договариваться.