Читаем В начале пути полностью

Пил Петр неспешно, чтобы не вызвать подозрений, так как слишком скоро такой кубок не осилить. Потом поблагодарил за науку, чем вызвал громкое одобрение всех присутствующих. Приятно, знаете ли, сознавать, что государь не больно-то от тебя отделяется, хотя бы и на ассамблеях.

– Кубок-то для себя держишь, – шепнул Петр в самое ухо Механошину.

– Не выдавай, Петр Алексеевич. Засмеют ведь и со свету сживут, – прикрыв рот ладонью, попросил хозяин.

– И не подумаю. – Петр вдруг осознал, что окрыленная первым успехом компания может тут же пересмотреть результаты наказания.

А вот и хмель подкатывается. Это тебе не легкое молодое вино. Треть-то она треть, да только и это вполне изрядно получается, при такой-то крепости напитка. Пора уходить. Еще бы найти какой укромный уголок, дабы выполоскать все без остатка.

На город опустилась вечерняя прохлада. После душного и затхлого помещения – блаженство. Нет, Механошин, разумеется, предпринял необходимые меры и окна в доме были открыты, впуская свежий воздух. Вот только это мало помогало ввиду большой скученности людей.

Впрочем, пока находишься внутри, и уж тем более когда наконец сбывается твое заветное желание и долгое ожидание вознаграждается сполна, на подобные мелочи не больно-то обращаешь внимание. Именно поэтому, вдыхая вечерний воздух и подставляя разгоряченное лицо прохладному ветерку, Анна чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

Девицы начинают посещать ассамблеи уже с шестнадцати лет. Она же в свои восемнадцать удосужилась побывать только однажды. Их Псков, конечно, не столица, но и там ассамблеи не редкость. Бывают они не только в самом городе. Каждый помещик с приличным достатком считает своим долгом устраивать пышные приемы хотя бы раз в два месяца. Иным дай волю, так устраивали бы и чаще, но… Не они одни способны достойно принять гостей.

На такие приемы съезжаются все соседи. Это великолепная возможность похвастать своими достижениями и богатством. Или же показать всем и вся, что это поместье ничуть не уступит иным, а потому просим любить и жаловать, не задирая чрезмерно свой нос.

Однако так уж случилось, что ей на подобные мероприятия путь был заказан. Брат изредка появлялся в поместье, дабы навестить семью и в очередной раз убедиться, что дома все хорошо. В это время они ездили в гости, общаясь с ближними и дальними соседями.

Вот только его наезды по какой-то роковой случайности никогда не совпадали с ассамблеями в других домах. Их же поместье вечно выпадало из списка очередности проведения оных. Дворянское общество с легкостью вычеркивало Тумановых ввиду систематического отсутствия хозяина. Ну право, не станет же общество подстраиваться под одного непоседу.

Всеми делами поместья занималась Анна. В ее же ведении находилась и ткацкая мануфактура. Жена Ивана, милая, добрая и тихая молодая женщина, в этих делах ничего не смыслила. А вот хозяйкой была знатной, исправно содержала дом, воспитывала двоих мальчуганов и вышколила прислугу. Ничего удивительного, иному ее никто и не учил. Поэтому все обширное хозяйство и три деревеньки с пятьюстами ревизскими душами были в ведении Анны, юной, но весьма предприимчивой особы.

Несмотря на это, согласно существующим правилам, в отсутствие мужчины Тумановы могли себе позволить только пригласить соседей на званый обед. О том, чтобы какой-то мужчина остался на ночь, не могло быть и речи, а оттого не могло быть и вечерних приемов, и, как следствие, ассамблей…

– Анна, в последнее мое посещение усадьбы я просмотрел учетные книги, – глухо произнес князь.

– И что с того? – беззаботно улыбнулась девушка, в очередной раз вдохнув полной грудью.

Попутно ее охватило сожаление, что нельзя прямо сейчас закружиться по набережной. Время еще не позднее, едва пробило десять вечера, однако людей на улицах считай и нет. Так что свидетелей такому поведению будет немного, а может, и вовсе не сыщется. Но нельзя. Приличия не позволяют. Молодым особам пристало плясать и кружиться только на ассамблеях или в танцевальных залах, с учителем.

– Я просмотрел все книги, Анна, – переводя взгляд на сестру, идущую с ним под руку, строго припечатал он.

Последовав просьбе сестры, пожелавшей прогуляться на свежем воздухе, князь отпустил карету с кучером. Опять же белая ночь, навевает особый настрой. Блажь? Она, родимая. Но с другой стороны, нельзя не признать, что идея понравилась и ему самому. Анна успела натанцеваться от души, а Ивану пришлось практически весь вечер простоять, ведя беседы. Так что размяться совсем не помешает.

– Ну и хорошо. В кои-то веки решил поинтересоваться делами. Может, все же займешься хозяйством. А то ведешь себя как недоросль какой, – с намеком и даже нажимом произнесла девушка.

– Анна.