Автор неизвестен

В Мраморном дворце

Великий Князь ГАВРИИЛ КОНСТАНТИНОВИЧ

В МРАМОРНОМ ДВОРЦЕ

ИЗ ХРОНИКИ НАШЕЙ СЕМЬИ

ОТ АВТОРА

В нелегкой борьбе за существование, вдали от Родины нам остались лишь воспоминания - о том, что дорого нам было там; мне - о жизни нашей Семьи, в ряде долгих и долгих лет неразрывно связанной с жизнью нашей Великой Родины, с ее постепенным ростом, с ее историческими судьбами.

Мне было дано видеть, знать эту жизнь близко, ближе, чем многим другим, знающим ее только со стороны, понаслышке, по рассказам, далеко не всегда беспристрастным.

И я сочту свой долг исполненным, если мои краткие, непритязательные, но протокольно-точные записи-воспоминания внесут в установившиеся уже образы хоть некоторые новые, исторически-верные, жизненно-правильные черты.

Привожу справку, почему я, получивший при рождении титул Князя Крови Императорской с титулованием высочеством, теперь именуюсь великим князем и титулуюсь Императорским Высочеством.

Ввиду быстрого роста числа членов Императорской Фамилии, Император Александр III счел необходимым ввести изменение в "Учреждение об Императорской Фамилии". 2 июля 1886 года был издан новый закон, по которому уже правнуки Императора признавались не великими князьями, а князьями крови Императорской и должны были титуловаться не Императорскими Высочествами, а просто высочествами.

Первыми подпали под этот закон мой старший брат князь Иоанн Константинович (род. 23 июня 1886 г.) и я (род. 3 июля 1887 г.).

В 1886 г., когда этот закон был издан, насчитывалось двадцать два члена Императорской Фамилии мужеского поколения и все имели великокняжеский титул.

В 1937 году было здравствующих пять великих князей и девять князей крови Императорской. На это обстоятельство обратил внимание глава династии великий князь Кирилл Владимирович, и возник вопрос о своевременности отмены закона 1886 года. Но эта отмена в обстановке нахождения главы династии вне России встретила серьезные возражения: ею был бы поколеблен принцип незыблемости "Учреждения об Императорской Фамилии", что могло бы отразиться на ясности вопроса о престолонаследии. Поэтому глава династии отверг мысль об отмене означенного закона и, в соответствии с духом ст. 219 "Учреждения об Императорской Фамилии", решил, в 1937 году, давать великокняжеский титул князьям крови Императорской в личном порядке, считаясь с возрастным старшинством.

В связи с этим решением возник в первую очередь вопрос о даровании великокняжеского титула мне, как старейшему князю крови Императорской.

Возбуждение означенного вопроса совпало с началом тяжкой болезни главы династии великого князя Кирилла Владимировича, и потому, хотя этот вопрос в принципе и был решен, но его оформление задержалось, а последовавшая вскоре кончина Кирилла Владимировича вовсе помешала его осуществлению.

Новый глава династии великий князь Владимир Кириллович довершил осуществление мысли, возникшей у его отца, и даровал мне в 1939 году великокняжеский титул с правом титуловаться Императорским Высочеством.

Глава первая

Светлый образ отца стоит перед моими глазами: большого роста, с русой бородкой и очень красивыми руками, с длинными пальцами, покрытыми кольцами.

Здороваясь с нами, детьми, он нас целовал, беря за лицо, но руки не подавал. Когда же здоровался с нами в день причастия, перед тем, как идти в церковь, он нас не целовал: до причастия целоваться не положено. И тогда подавал руку.

По утрам, в восемь часов, когда отец выходил в столовую пить кофе, он посылал за нами своего камердинера. Наши няни, Вава и Атя, приводили нас. Отец обычно бывал одет в серую тужурку и сидел в углу, на диване, за небольшим, на возвышении, столом.

В столовой висела громадная картина, изображавшая убитого шведского короля Карла XII, несомого на носилках своей гвардией, кисти Седерстрема. Отец любил живопись. В его приемном кабинете в Мраморном Дворце, среди других, висела картина Куинджи "Ночь на Днепре"; отец купил ее, будучи молодым морским офицером. Картина ему понравилась, и он решил ее приобрести. Куинджи ответил, что "она не для вас, молодой человек": он не узнал отца. Картину отец все-таки приобрел и, уходя в плавание, решил взять с собою. Узнав об этом, Куинджи собирался возбудить процесс, считая, что его знаменитая картина в плавании испортится. Но отец картину все-таки взял и никакого процесса не было.

По вечерам, когда мы, дети, ложились спать, отец с матушкой приходили к нам, чтобы присутствовать при нашей молитве. Сперва мой старший брат, Иоанчик, а за ним и я, становились на колени перед киотом с образами, в нашей спальне, и читали положенные молитвы, между прочим, и молитву Ангелу-Хранителю, которую, по семейному преданию, читал ребенком Император Александр II. Отец требовал, чтобы мы знали наизусть тропари двунадесятых праздников и читали их в положенные дни. Часто и дяденька (младший брат отца, великий князь Дмитрий Константинович) присутствовал при нашей вечерней молитве; когда мы ошибались, родители или дяденька нас поправляли.