Читаем В мире слов полностью

При всеобщем участии народа в культурной и общественной жизни страны, при общеобязательном образовании и общедоступной печати, с каждым поколением, с каждым выпуском школ и вузов, с каждым новым тиражом литературных произведений все более уравнивается городская речь с сельской, стираются резкие отличия местных говоров, создается подлинно единый русский национальный язык.

Любое слово является историко-культурным свидетельством. Наше перо указывает, что писали у нас сначала гусиными перьями. Город первоначально был огороженным укрепленным убежищем. Остров буквально означал сушу среди реки или сухой холм среди болотистой равнины — значит славяне не знали морских островов. Учитывать, запросы, итоги — выражения, перенесенные из торговых, денежных кругов, когда буржуазия выдвинулась на место дворянства. Хватка появилась из охотничьего жаргона; ребром, примазаться — из картежного; срезаться, провалиться — из школьного и так далее.

Можно определить в языке слои, отложенные дворянской речью, и позднейшие — демократические, мещанские, крестьянские, пролетарские. Каждая эпоха создает новые слова и накладывает свой отпечаток на старые.

Каждое слово имеет свою историю, и история эта обусловлена историческими событиями, обстоятельствами общественной жизни, фактами культуры и техники. Вместе с тем оно представляет своеобразный человеческий документ, как бы запись в дневнике общественного сознания. В этом смысле П. А. Вяземский называл язык «исповедью народа». С этой точки зрения «толковые словари» — например составленный В. И. Далем более ста лет тому назад или недавно под редакцией проф. Д. Н. Ушакова — представляют отнюдь не сухие справочные пособия, а ценные, глубоко интересные книги. Это хорошо выразил поэт С. Маршак:

Полный исторический словарь русского языка, которого у нас до сих пор все еще нет, будет всеобъемлющей энциклопедией, или, вернее, летописью русской мысли и русской жизни с древнейших времен. Это будет истинно та «Голубиная книга», содержащая все знания и всю мудрость, о которой рассказывает известная наша былина:

И действительно, бездонно глубок и необъятен мир слова. Каждое слово имеет свою судьбу, и судьба эта множеством нитей связывается с другими словами в каждом из последовательных слоев. И каждое слово своими корнями уходит в глубь истории. Если бы можно было спуститься по всем фазам существования хотя бы одного слова до самого первого его начала, до самого последнего его корня, то мы по этому одному слову могли бы восстановить все развитие языка и понять самое происхождение речи! Больше того, мы могли бы по истории этого слова проследить чуть ли не ход всего общественного и культурного развития человеческой мысли, определившей изменения его форм и значений.

Мы не можем этого сделать. Но мы знаем не одно слово, а множество слов, множество языков и умеем уже прослеживать историю их за несколько тысяч лет. Это только начало — научное языкознание работает всего полтораста лет. И каждое поколение лингвистов открывает новые явления языка, новые законы развития речи и все шире, глубже и тоньше разбирается в фактах и проникает в природу слова. Книга языка беспредельна, как сам человек и самый мир, но каждый, кто возьмется читать ее, — будучи, конечно, вооружен лингвистическими знаниями и методами, — прочтет ее по-иному, поймет ее лучше, чем предшественники.