Внутри славянских пределов, напротив, естественнее подчеркивалось племенное отличие древлян или вятичей от Руси или кривичей и полочан от новгородцев.

Где находилась исконная русская земля, древнейшая наша родина? История не может ответить на этот вопрос. Но топонимика дает довольно определенные указания.

Топонимика Прикарпатского края, бассейна Днестра и области правых притоков Среднего Днепра сплошь славянская. Левый приток Днепра — Десна явно названа была так населением, пришедшим с юга вверх по течению: Десна значит правая, сравните с десница (правая рука). И Черниговская область, расположенная на этой реке, носила название Север, Северская земля, очевидно потому, что населена была с юга.

Область левых притоков уже не обнаруживает такой исконности и обилия славянских названий. Можно предполагать, что Днепр был некогда восточным пределом нашей древнейшей родины.

Так же и области нижнего и верхнего Днепра показывают не исконно славянскую топонимику. Притоки его выше Смоленска — Вязьма, Осьма, Вопь, Надва и многие другие — носят финские названия. Верхние притоки Десны — Декелюг, Витма, Больва, Пуичка — тоже не славянские.

Вообще по мере движения из области правых притоков среднего Днепра к Западной Двине, Оке, Волге, Дону все менее славянской становится топонимика. Эти показания хорошо согласуются с археологическими данными и с последующими историческими фактами и отношениями в древней, Киевской Руси.

Если окрасить на карте русские реки соответственно их названиям — русским (славянским), литовским, финским, татарским, то эта раскраска заполнит приблизительные очертания границ первоначального расселения народностей в нашей стране.

Как далеко в древность может уводить нас свидетельство географических названий, показывает следующее интересное наблюдение. История знает литовские племена на юго-восточном побережье Балтийского моря. Язык этих племен сохранил до наших дней очень архаические черты. Это тоже говорит за то, что литовские племена издавна сидели на том же самом месте. Под лежачий камень вода не течет, говорит пословица. И вот, оказывается, можно найти в топонимике балтийского побережья прямое свидетельство этому.

Недалеко от устья Немана в него впадает речка Юра. Название это значит по-литовски море. Откуда могло взяться такое название? Оказывается, когда-то — по данным геологии несколько тысяч лет тому назад — Неман протекал несколько южнее, именно по руслу этой речки. И это древнее устье Немана и сохранило за собой название море в течение тысячелетий, хотя древнее море уже давным-давно перешло на совсем другое место.

5. Не валуны, а гальки

Некоторые племенные названия имели любопытную судьбу: подхваченные чужой речью, они покатились из уст в уста, из языка в язык, уже лишившись именного значения, с другим, более общим, переносным смыслом.

Вандалы — германское племя, жестокой бурей прошедшее сквозь Европу от Волыни до Испании и Африки. Разрушение ими замечательных зданий и памятников искусства по взятии Рима в 445 году привело в ужас и негодование всю культурную Европу. С тех пор слово вандал стало означать человека, варварски уничтожающего культурные ценности.

Апаши, или апачи, — племя индейцев Северной Америки. Оно было не хуже других индейских племен, о прекрасных качествах которых — мужестве, честности, верности, стойкости, великодушии — рассказывали Фенимор Купер и другие американские романисты. Но эти черты могли сохраниться только на вольном просторе прерий, в независимом и привычном охотничьем быту. Американская колонизация мало-помалу лишила индейцев всего. Гордые сыны девственных степей и лесов частью вымерли, частью превратились в бродячих нищих. Несколько человек этого племени было привезено в качестве курьеза на всемирную выставку 1900 года в Париже. Их эффектная внешность, живописный наряд, мрачная гордость возбуждали любопытство и привлекали к ним женщин и кутил, которые их спаивали и развращали. Несчастные индейцы в этой чуждой и отвратительной для них обстановке совершенно опустились. И долгое время спустя по-французски апаш (apache) значило хулиган, почти бандит.

Более безобидное снижение испытало название жителей Швейцарии. Швейцарцы проявили в средние века необычайный патриотизм и воинскую доблесть. Ко всеобщему удивлению их крестьянское ополчение отстояло независимость своей маленькой страны, нанеся несколько поражений блестящим профессиональным войскам и рыцарям германского императора. Вследствие этого швейцарцев очень ценили, как наемных солдат, они служили куда добросовестней и сражались гораздо более стойко, чем крепостные немцы, которых германские герцоги и короли продавали и у которых не было никакой охоты и никаких оснований к храбрости и стойкости.