Читаем В любви брода нет полностью

— Да! В том-то и дело, что в одно и тоже время — в шесть вечера! Даже если днем куда отлучался, всегда возвращался к шести. Даже за десять минут до шести возвращался, бзик у него, что ли, такой был, не знаю. А может, сам себе распорядок дня установил и решил ему следовать. Только вчера он не вышел из квартиры и пса не накормил. И в окошко мне не помахал, как обычно. — И она показала, как Эдик махал ей в окошко. — Странно все это!

— Да что же здесь странного! — возмутился Назаров, из последних сил сопротивляясь своей подозрительности и с тоской понимая, что, наверное, он опоздал. — Ну, ушел человек чуть раньше или чуть позже и…

— Да?! А дверь почему не запер?! — в сердцах воскликнула молодая мамаша, тут же поняла, что сболтнула лишнее, и мгновенно прикусила язык.

— Та-аак… Вас как вообще зовут-то, милая женщина?

— Марина, — глухо обронила она, не поднимая на Назарова глаз.

Он с минуту рассматривал затейливый узел, которым она завязала косынку на темени. Потом перевел взгляд на ее руки, судорожно теребившие край передника. Вздохнул обреченно и потребовал:

— Давайте вот что сделаем, Марина… Я задаю вам вопросы, а вы очень честно мне на них отвечаете, хорошо?

— Хорошо, — проговорила она и вдруг всхлипнула: — Мне и скрывать-то нечего, господи! Что мне скрывать от вас?! Я же вижу, вы человек хороший, не то, что некоторые…

— Итак, — перебил ее Назаров. — В котором часу вы входили в квартиру, которую снимает Шершнев?

— В половине седьмого вечера, — пробормотала Марина и тут же вскинула на него испуганные глаза. — Только я не входила! Нет! Я звонила в дверь, звонила, потому что он не вышел, Эдик-то. Но ведь входил, я точно знаю, потому что видела его утром. И посетитель у него был, он в дверь ему звонил, я слышала. А вот выйти Эдик ко мне не вышел. Я бы не пошла, точно вам говорю. Только пес начал беситься. Сначала повизгивал, а потом, когда его все от подъезда гнать принялись, вдруг завыл. А мне на первом этаже каково это?! Я терпела, терпела, ну и вышла на улицу. Взяла палку и хотела этого бестолкового отогнать, а он снова выть. Я бы и в квартиру ни за что не пошла. Стукнула бы в окошко чем-нибудь, но не пошла. Только ведь в Эдькиной квартирке всего одно окно — то, что на улицу. Это даже не квартира, а так, колясочная. Вот ЖЭК ему и сдал в аренду, потому что больше желающих не нашлось.

— Итак, после того, как пес завыл, вы решили сходить к Шершневу и узнать в чем там дело, так?

— Точно! — Марина подняла на него тоскливые глаза. — А что мне оставалось делать?! У меня мужик уехал на два дня, соседи тоже уехали в деревню на неделю, а тут пес этот воет. Мне так страшно сделалось. Тут я и решила Эдьке разгон устроить: раз прикормил животное, пускай следит за ним, чтобы оно общественный порядок не нарушало. Подошла к двери, звоню. Тишина! Я снова звоню, снова тишина. Я дверь-то толкнула, а она и открылась. А там темно. Ни света, ничего! И телефон разрывается, звонит. Мне так страшно сделалось, что я дверь прикрыла и бегом к себе. И вот со вчерашнего дня места себе не нахожу. И ночью почти не спала. Страшно мне, Александр Александрович! А тут еще посетитель тот странный…

— Вот с этого места давайте поподробнее, — попросил Назаров, почти уверенный в том, что Эдика уже как сутки нет в живых. — Что вам показалось в нем странным?

— Он не входил в подъезд! Я же всех вижу, вы не думайте… — Назаров ничего и не думал, он был почти уверен в правдивости ее слов. — Я варю кашу, значит. Вижу, из-за угла мужчина вывернул — не наш жилец, это точно. Я всех в доме знаю почти поименно. Вошел в крайний подъезд. И все… Потом слышу, кто-то спускается со второго этажа. У нас в подъезде, как на сцене Большого театра, слышимость такая, что можно уловить, как спичку кто-то уронит. Спустился кто-то, и следом раздался звонок в Эдькину дверь. У него звонок такой пронзительный, противный. Жэк устанавливал, продешевил. Посетитель зашел, и все… Потом у меня Витюша закапризничал, и я не слышала, как этот человек вышел. Я старалась у окна держаться, а из подъезда так никто и не вышел.

— А вы могли его просмотреть?

— Да, был один момент. Я сыночку как раз попку в ванной мыла. Но это заняло минуты три, не больше. Мог тот человек в это время проскочить. Запросто мог. Только странно как-то…

— Что именно? — спросил Назаров, по ходу соображая, кому и куда следует позвонить, если в квартире Шершнева он обнаружит труп.

— Ну, во-первых, этот посетитель спустился сверху. Почему?

— Ну, может, это кто из соседей.

— Может, а тот мужик, что в крайний подъезд заходил?

— А что с ним не так?

— Ну вышел-то он из соседнего подъезда! Как это может быть?