Читаем В лесу полностью

– С Марком все чисто, – сообщила она, – и с Маргарет Девлин тоже. А вот на Джонатана кое-что есть, причем недавно, в феврале.

– Детское порно?

– Господи, Райан, ты просто король мелодрам. Нет, всего-навсего нарушение общественного порядка – во время демонстрации против строительства шоссе он прорвался за полицейское ограждение. Ему присудили штраф в сотню фунтов и двадцать часов общественных работ. Потом их количество увеличили до сорока – это после того, как Девлин заявил, что, насколько он понимает, как раз за общественную работу его и арестовали.

Значит, имя Девлинов встречалось мне в каком-то другом деле, поскольку, как я уже говорил, я вообще с трудом вспомнил о дрязгах по поводу строительства шоссе. Но это объясняло, почему Джонатан не сообщил в полицию об анонимных звонках. Нашего брата он не считает союзником, особенно по делу, связанному с шоссе.

– Заколка есть в показаниях, – сообщил я.

– Чудно, – откликнулась Кэсси, но голос звучал вопросительно. Она выключила компьютер и повернулась ко мне. – Доволен?

– Не уверен, – ответил я.

Разумеется, осознавать, что ты не совсем спятил и не навоображал бог весть чего, приятно, однако теперь я засомневался, действительно ли я вспомнил заколку или просто видел в документах по делу. Какой из двух вариантов нравится мне меньше, я не знал, и жалел, что вообще заговорил про эту долбаную заколку.

Кэсси ждала. В вечернем полумраке ее глаза казались огромными, непроницаемыми и цепкими. Я знал, что она дает мне возможность заявить: “Да пошла она, эта чертова заколка, давай вообще забудем, что мы ее нашли”. Даже сейчас во мне теплится желание – надоевшее и бесполезное – узнать, как все повернулось бы, скажи я так.

Вот только было уже поздно, а день выдался долгий, мне хотелось домой, и когда со мной цацкаются – пускай даже Кэсси, – это вызывает у меня раздражение. По-моему, задавать вопросы напрямую – дело намного более трудоемкое, чем просто пустить все на самотек.

– Позвонишь Софи узнать про кровь? – спросил я.

В почти темной комнате я разрешил себе это проявление слабости.

– Конечно, – кивнула Кэсси, – но попозже, ладно? Пошли с О’Келли поговорим, а то его удар хватит. Пока ты в подвал ходил, он мне сообщение прислал. Я думала, он вообще не в курсе, как это делать, прикинь?

* * *

Я позвонил по внутреннему номеру О’Келли и сказал, что мы вернулись.

– Охренеть как вовремя, – ответил он. – Вы чего, останавливались по пути по-быстрому трахнуться? – И приказал немедленно зайти к нему.

В кабинете О’Келли, помимо его собственного стула, имелся лишь один – эдакая обтянутая кожзаменителем эргономическая штуковина. Это своеобразный намек на то, что тебе не следует отнимать чересчур много времени и места у хозяина кабинета. Я уселся на стул, а Кэсси пристроилась на столе у меня за спиной. О’Келли недовольно взглянул на нее.

– Давайте поживее, – распорядился он, – мне к восьми надо быть в другом месте.

Жена бросила О’Келли годом ранее, и с тех пор слухи приносили известия о его неудачных попытках наладить личную жизнь, среди которых особенно неприятным эпизодом оказалось свидание вслепую с бывшей проституткой, которую он в былые времена неоднократно арестовывал.

– Кэтрин Девлин, двенадцать лет, – сказал я.

– Личность установлена?

– На девяносто девять процентов, – ответил я. – Завтра кто-нибудь из родителей опознает тело в морге – его надо сперва в порядок привести, – но у Кэти Девлин есть сестра-близнец, и она как две капли воды похожа на нашу жертву.

– Зацепки, подозреваемые?

По случаю свидания О’Келли повязал элегантный галстук и перебрал с одеколоном. Я почему-то решил, что одеколон недешевый.

– У меня завтра гребаная пресс-конференция. Скажите, что вы хоть что-то нашли.

– Ее ударили по голове и задушили. Возможно, изнасиловали, – сказала Кэсси. Свет люминесцентных ламп нарисовал у нее под глазами сероватые тени. Для спокойствия, с которым она произнесла эти слова, Кэсси выглядела изможденной и юной. – Что-то более определенное мы скажем завтра утром, когда будут готовы результаты вскрытия.

– Завтра? Охренели, что ли? – взвился О’Келли. – Передайте этому засранцу Куперу, что у нас дело первостепенной важности.

– Уже передали, сэр, – сказала Кэсси, – но сегодня вечером ему надо было в суд. Он сказал, что завтра утром – это самое раннее.

Купер и О’Келли ненавидят друг дружку. На самом деле Купер сказал: “Будьте любезны объяснить мистеру О’Келли, что его дела – не единственные в мире”.

– Мы наметили четыре основных направления расследования.

– Это хорошо. – О’Келли принялся выдвигать ящики стола в поисках ручки.

– Во-первых, семья, – продолжала Кэсси. – Со статистикой вы, сэр, знакомы, большинство убийств детей совершается родителями.

– И с семьей здесь что-то странное, сэр, – добавил я.