Вспоминая то время, я прихожу к выводу, что для меня Кэсси просто появилась в подходящий момент. Будучи непосвященным, я создал для себя сверкающий, непостижимый образ отдела убийств, где нет ни Куигли, ни сплетен, ни шестичасовых допросов бомжей, чей словарный запас ограничивается шестью словами, а от акцента зубы сводит. Я рисовал себе существование, в котором нет ничего незначительного, мелкого, зато есть такое напряжение, что чиркни спичкой – и полыхнет, однако реальность привела меня в замешательство и выбила из колеи, как ребенка, который открыл сверкающий рождественский подарок и обнаружил там шерстяные носки. Не будь рядом Кэсси – и я, скорее всего, превратился бы в полицейского, какими их показывают в “Законе и порядке”, измученного и во всем видящего правительственный заговор.

2

Дело Девлин мы получили в августе, утром в среду. Если верить моим записям, было 11:48, поэтому все остальные пили кофе. Мы с Кэсси играли на моем компьютере в “Червяков”.

– Ха! – И Кэсси отправила своего вооруженного бейсбольной битой червяка на моего.

Мой червяк по имени Подметальщик Уилли завопил: “Ой мамочки!” – и полетел с обрыва в океан.

– Я тебе просто поддался, – заявил я.

– Ну да, конечно, – ответила Кэсси, – настоящих мужиков девчонки не побеждают. Это даже червяку ясно – только слюнтяй с маленькими яйцами способен…

– К счастью, я не сомневаюсь в собственной мужественности, поэтому мне даже отдаленно не грозит…

– Тсс! – И Кэсси развернула мою голову в сторону монитора: – Вот так, молодец. Веди себя хорошо и позаботься о своем червячке. Видит бог, ему недолго осталось.

– Переведусь, пожалуй, в Службу спасения. Там спокойнее, – сказал я.

– В Службе спасения надо быстро реагировать, солнышко ты мое, – съязвила Кэсси, – а ты полчаса думаешь, как поступить с нарисованным червяком, так что вряд ли тебя отправят заложников освобождать.

В этот момент в кабинет ввалился О’Келли.

– Где все? – поинтересовался он.

Кэсси стремительно нажала Alt-Tab. Одного из своих червяков она окрестила О’Дурелли и нарочно отправляла в самые безнадежные передряги, чтобы посмотреть, как его разнесет на куски динамитная овца.

– У нас перерыв, – объяснил я.

– Тут археологи труп раскопали. Кто возьмется?

– Мы, – ответила Кэсси и, оттолкнувшись ногой от моего кресла, отъехала на свое место.

– Почему мы? – спросил я. – А патологоанатомы что, не могут разобраться?

Когда археологи находят человеческие останки на глубине менее девяти футов под землей, то закон обязывает сообщить в полицию. Это на тот случай, если какому-нибудь умнику придет в голову закопать тело, например, на кладбище четырнадцатого века, рассчитывая, что труп сойдет за средневековый. Считается, наверное, что если кто-то умудрился выкопать яму глубже девяти футов и остался при этом незамеченным, он заслуживает некоторого поощрения за такой энтузиазм. Бывает, что при обвалах и эрозии почвы находят скелет, тогда вызывают полицейских и патологоанатомов, но, как правило, это формальность. Отличить современные останки от древних сравнительно несложно. Следователей вызывают лишь в исключительных случаях – допустим, если труп найден в торфянике и его свежесть не оставляет сомнений.

– Не в этот раз, – ответил О’Келли, – труп недавний. Девочка, похоже на убийство. Патрульные нас ждут. Это тут, в Нокнари, так что ночевать не придется.

У меня сбилось дыхание. Кэсси складывала в сумку вещи, но тут замерла, и ее взгляд на долю секунды остановился на мне.

– Простите, сэр, но полноценное расследование убийства мы сейчас не осилим. У нас полно работы по делу Мак-Лофлина и…

– А вы, Мэддокс, думали, что после обеда у вас выходной? – перебил ее О’Келли. Кэсси он недолюбливал по ряду до одури банальных причин – из-за пола, стиля одежды, возраста, полугероического прошлого, – и эта банальность бесила ее намного сильнее, чем собственно неприязнь начальника. – Так что если вы собирались за город прошвырнуться, то в самый раз. Криминалисты уже выехали. – И он вышел из кабинета.

– Вот паскудство, – расстроилась Кэсси. – Райан, прости, пожалуйста, я просто думала…

– Да забей, Кэсс, – успокоил ее я.

Что мне в Кэсси нравится больше всего, так это ее способность помолчать и не лезть когда не надо. Была ее очередь садиться за руль, однако она выбрала мою любимую машину без опознавательных знаков – “сааб” 98 года, прямо мечта, а не машина – и бросила мне ключи. В машине Кэсси достала из рюкзака стопку компакт-дисков и передала их мне: водитель выбирает музыку, а сам я все время забываю захватить диски. Я поставил тот, где, по моим соображениям, будут громкие басы, и прибавил громкости.