Читаем В клочья полностью

Бабочки в моѐм животе превратились в летучих мышей–вампиров, пока мы едем к школе.

Перед главным входом стоит розовый лимузин. Не трудно догадаться, чей богатый–но–с–

недостатком–во–вкусе отец нанял это для вечера. Мои предположения подтвердились, когда

Стефани де Лука и еѐ друзья–липучки вышли из лимузина. Даже призрак, который, по слухам,

гоняется по второму этажу, где находится музыкальный класс, вероятно, мог услышать этот

жалующийся голос, когда Джимми Чуз наступила на сырой гравий. Трудно поверить в то, что я

когда–то заботилась о том, что она обо мне подумает.

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ

HTTP://VK.COM/LOVELIT

Они окружены и подхвачены парнями из Академии Нокс, слоняющимися вокруг. Папа следит

за ними с подозрением, подъезжая. Я не хочу идти в таком виде одна, так что проверяю сообщения

на телефоне. Мой телефон гудит в руке, отчего я пугаюсь и чуть не падаю.

Текст: "Ты чертовски сексуально выглядишь".

Трепет пробегает по мне, когда я поднимаю глаза и осматриваю толпу в поисках

беспорядочных волос Джека. Затем из ниоткуда пара рук оборачивается вокруг моей талии, и я

взвизгиваю, к своему смущению. Я поворачиваюсь и вижу его.

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ

HTTP://VK.COM/LOVELIT

Глава 35

Он целует меня, и я целую его в ответ. Знаю, все смотрят, но мне плевать. Джек одел свою

нарядную версию – серые джинсы, чѐрная рубашка и недоделанная бабочка. Остальные парни из

группы тусовались сзади. Их одежда не была подобрана по случаю. Вообще–то, я думаю, что на

Спайке та же футболка, в которой я видела его в последний раз.

Джек хватает меня за руку и тянет к двери, но не раньше, чем я успеваю заметить Касс,

наблюдающую за нами поодаль. Она качает головой и отворачивается. Еѐ платье простое и

совершенно ей не подходит.

Джек ведѐт нас к столу у главного входа. Джемма и Сэм берут деньги и в обмен отдают

людям браслеты. У Джека уже есть один – я не заметила его среди других браслетов на его руках.

Когда мы проходим вперѐд, я тяну его за запястье, чтобы лучше рассмотреть. Ярко–розовая полоска,

полностью копирующая те образцы против рака/агрессии/вставки–ужасных–вещей–сюда. В нѐм

говорится: "Тара Чэймберз… навсегда в наших сердцах". Родители, которые выбрали такую

формулировку, должны потребовать у школы свои взносы обратно. Некоторые люди просто не

знают, где остановиться, когда дело доходит до многоточия.

Сэм даже не потрудилась спрятать вопиющий взгляд вверх–и–вниз, когда я и Джек подошли к

столу. Одна искривлѐнная идеально выщипанная бровь в знак презрения. Джемма не обращает

внимания, как и всегда. Джек вытягивает скомканную пятѐрку из кармана и протягивает Сэм.

Джемма протягивает ему браслет, и он показывает мне одеть его на запястье. Джек скользит

браслетом по моей руке и это кажется довольно интимной вещью среди всех этих людей. Я

чувствую, как начинаю краснеть без причины. Я предлагаю заплатить, но Джек останавливает меня

фальшивым строгим взглядом.

– Не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты играешь, Джек, – говорит Сэм, мурлыча. Еѐ голос

звучит уверенно.

Джек отвечает неопределѐнно.

– Спасибо.

И отворачивается. Уничтожающая улыбка соскальзывает с еѐ лица на пол.

– Ладно, тогда думаю, тебе лучше приготовиться, Алиса. Здесь немного переполнено. У меня

было время немного привыкнуть – мы пришли раньше, чтобы проверить оборудование. Но когда я

вошѐл в первый раз...

Дерьмо. Он не шутил. Зал был переделан. Цветовая гамма – розовый и чѐрный. Розовый такой

же шокирующий, как и на браслетах. Полагаю, присутствие чѐрного здесь должно было сохранить

некое чувство скорби. Хотя нет особого оправдания для розового цвета. По обе стороны сцены

расположены огромные экраны. Фото Тары на несколько секунд появляются на обоих экранах

одновременно, прежде чем их сменяют другие. И другие. И другие. Это гипнотизирует. Хватка

Джека на моей руке усиливается, и мы стоим в проѐме, замерев.

Никого другого это, кажется, не волнует. Все идут прямиком в бар, где пара барменов

хвастается перед толпой – перекидывают стаканчики через плечо и вещи, похожие на эти. Алкоголя

нет, конечно, строго моктейли.

Мне трудно думать или говорить. Фотографии Тары подавляют меня. Она выглядит на них

такой красивой. Кажется невозможным то, что она ушла. Конечно, она просочится на сцену в любой

момент и примет поклоном восторженные аплодисменты.

– Спасибо! Спасибо! Простите за то, что притворялась мѐртвой, но это был единственный

способ, который пришѐл мне на ум, чтобы заставить вас устроить огромную вечеринку для МЕНЯ!

И затем обожающая еѐ толпа пошла бы штурмом на сцену, обняла еѐ и поздравила с

хитроумным планом.

– Это... вау.