Читаем В Каталонию полностью

Чувство неуверенности отразилось на его лице, и мужчина в костюме это заметил. Он встал и стал расхаживать по комнате, скрестив за спиною руки. Голова была опущена, а походка казалась отрепетированной годами раздумий.

– Итак, – начал он первым, и Кириллу стало намного легче, – сегодняшний звонок меня очень расстроил, – сказал он, – и не потому что он был связан с моей фирмой, а от того, что он был связан с моей фирмой и моими друзьями. Я не знаю, что вы задумали Кирилл, но знайте, если я узнаю, что вы как-то к этому причастны – сдеру три шкуры. – Взгляд его стал волчьим и напряженным, желваки запрыгали на лице. – Я не привык подавать людям руку просто так. Человек не обязан отдавать завоёванное другому.

– Не понимаю.

– Поймёте, – продолжил он. – Признаюсь, что вся эта ситуация кажется мне довольно странной. Роберто был моим другом и остается им, земля примет его тело, как я когда-то принял его дружбу. Его смерть меня покорёжила неожиданно. Я не осознал её до конца.

Серафин подошел к графину с чистой водой и налил её в стакан. Потом какое-то время смотрел в окно с двадцатого этажа.

– Как если бы я сейчас взял и спрыгнул из окна собственного офиса, так и эта встреча в Москве, кажется мне неразрешенной и чужой. Вы понимаете, о чём я сейчас говорю?

Серафин Родин повернулся к Кириллу, и тот увидел изучающий его взгляд – взгляд питона на кролика. Серафин заострил взгляд на лице Кирилла, а потом резко повернулся к каталонской панораме за окном.

– Да, – коротко ответил Левин.

– Я понимаю твою обиду тогда, когда я попросил тебя уйти из «ЯхтСтройТехнолоджис». Но и ты меня пойми, – Серафин неожиданно перешел на ты, – Виктор – достойный кандидат, я получаю хорошие отзывы о нём. А прошло столько лет, столько воды утекло…

– Послушайте, – отважился наконец Левин, я вас отлично понимаю. Он встал и стал тоже расхаживать по комнате, положив в свою очередь руки в карманы. – Родственник Ростислава , вашего друга, действительно, надежный человек в компании – и это даёт огромный потенциал в продолжении пути к совершенствованию его карьеры. Мой отец когда-то мне сказал: «Запомни, сын, не объёмы продаж усиливают адреналин в сердце, а доверие и любовь». Эти слова подзадорили меня относиться тогда ещё и к его бизнесу трепетно. Он когда-то владел небольшой сетью книжных магазинов… и я ему помогал.

– Молодость… – вздохнул Левин. – Вообще, когда свои люди принимают участие в правлении, это не может не сказаться на увеличении прибыли, и главное, на поддержании спокойствия высшего звена фирмы. Но вы же не будете отрицать, что СМИ могут раздуть из мухи слона, и всех собак сбросить на порядочную до сегодняшнего дня репутацию «ЯхтСтройТехнолоджис». Газетчики не оставят вас в покое, обвиняя во всех смертных грехах. И первый вопрос будет – почему вы не уволили генерального директора после инцидента. Что вы им ответите?

– Я им отвечу, что чертовски доверяю тому самому генеральному директору.

– Серафин, вы же предприниматель с рождения, у вас в крови выигрышные сделки. Эта ситуация убьёт ваш капитал! Кто купит яхту у того, в чьём офисе отказывает сердце?! Влиятельные люди не пойдут к человеку, который порос дурной репутацией.

Левин увидел нескрываемое сомнение на этот счет. Оно отразилось на лице Серафина легкой ухмылкой.

– Я исправлю расклад, – уверенность в голосе Кирилла возросла молниеносно. – У меня есть знакомый журналист, работает на газету «Московский предприниматель». Передовицы две недели будут шуметь рейтингом продаж «ЯхтСтройТехнолоджис». Но сменить руководителя надо! Хотя бы на время. – Кирилл изменился в лице. Глаза сияли от собственной речи, он почувствовал, что ситуация не так безнадежна, и только он – бывалый пират знакомых морей – приведёт свой корабль к искомым островам. – Дайте мне шанс! И я изменю ситуацию в обратную сторону. Смерть Касьяса станет рекламой!

Сказав это, он понял, что переборщил, и извинился перед Серафином за неосторожно брошенное слово.

– Я подумаю, – ответил тот сухо и велел оставить его одного.

– Стойте. Прошу пять минут всего…Я вёз его почти 3500 км.

– Что у тебя там?

Левин достал из тубуса, всё это время незамеченного Родиным, ватман. Подошел к белой доске и повесил его на борд. На бумаге были нарисованы три изображения : самое крупное посередине, два остальных были рядом, но под другими ракурсами.

Глаза Левина уставились на одинаковые красные яхты, как глаза быка на красную тряпку. Цвет был поистине притягательным. Агрессивным. И вкусным одновременно.

Левин знал, чем можно завлечь такую крупную фигуру бизнеса, как Серафин. Не зря он трудился над эскизом и корпусом так долго. Когда у Родина горели глаза – а бывало такое нечасто – это означало, что тот заглотил наживку. Яхта, изображённая на ватмане, ему понравилась.